И тот, кого назвали Начо, заставил меня просунуть руки через лямки, чтобы снять этот груз.
Задача оказалась непростой. Мы оба приложили неимоверные усилия, но камень никак не хотел отпускать меня, а я не хотел отпускать его. Но вместе мы сделали это.
Они сняли с меня рюкзак и помогли твердо встать на ноги. Я же цеплялся за них, как цеплялся до этого за камень: вонзая в их руки свои ногти, – так тонущий хватается за своего спасителя, неизбежно таща его ко дну.
– Сейчас я пойду впереди вас… Вы, ребята, обвяжите его веревкой вокруг талии и дайте мне ее конец в руки, хорошо?
– Да, – ответил кто-то из них.
Они обступили меня, к поясу привязали веревку. Возглавлявший группу встал передо мной и потянул за собой.
– За тобой пойдут два человека, так что, если ты вдруг поскользнешься, они тебя поймают, не волнуйся. Ты меня понимаешь?
– …
– Ты только продолжай идти вперед и, главное, не отпускай веревку. Ты меня понимаешь?
– Да, – наконец, прорезался мой голос. – Только не дайте мне упасть, – умолял я, – не дайте мне упасть, пожалуйста…
– Никто не позволит тебе упасть, не волнуйся.
– Пожалуйста, не дайте мне упасть, – умолял я.
В этот момент я понял, что идея покончить с собой, прыгнув в озеро, никогда бы не сработала.
Так мы и шли: один тянул меня спереди за веревку, за которую я крепко держался, двое других время от времени подталкивали меня сзади.
Мы поднимались очень медленно. Каждый шаг требовал нечеловеческих усилий. Думаю, нам потребовалось двадцать минут, чтобы пройти всего пятьдесят метров. Но постепенно страх утих, мышцы на лице расслабились, и паника, казалось, прошла.
Даже не помню, как мы добрались до небольшой эспланады. Все самое сложное осталось позади.
Посмотрев вниз, я понял, что мы сделали это. От вершины нас отделяло всего несколько шагов. Я подумал, что через несколько секунд мы будем на самом верху. Но случилось то, чего я меньше всего ждал.
Мы остановились, они вдруг сняли веревку с моего пояса и пошли вверх с моим рюкзаком. Меня бросили одного в нескольких метрах от вершины.
– Последний отрезок ты должен пройти сам, ты должен покорить эту гору! – крикнули они мне сверху.
– Давай, друг! – послышались голоса других людей, которые отдыхали на вершине, наблюдая со стороны за этим представлением.
Там, наверху, я был готов провалиться сквозь землю скорее от стыда, чем от страха.
Я снова застыл. Мне было трудно пошевелиться.
Медленно-медленно, едва переставляя ноги, не глядя вниз, не озираясь по сторонам, я начал подниматься по каменным выступам высотой около полуметра. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… и последний… мне удалось добраться до вершины.
И что-то в моем мире вдруг изменилось.
Мы с жизнью впервые посмотрели друг другу в глаза. И оттуда, с высоты, я улыбнулся Пеппи.
Воскресенье, 28 апреля 2002, 17:35
Стоявшие на вершине зрители, включая моих троих спасителей, начали аплодировать. Я обнял по очереди каждого – это был единственный способ поблагодарить их за помощь.
И там, на вершине – а не на дне – моего мира, я почувствовал себя живым. Там, в самом высоком месте, куда я когда-либо поднимался, я понял всех тех, кто отдает свою жизнь за горы, всех, кто не может перестать подниматься, даже если на пути одни препятствия. Там я понял, что расстояния существуют для того, чтобы человек их преодолевал, ради удовольствия, ради того, чтобы ощутить себя живым.
Уставший, я сидел в углу с разбитым телом, горящими ногами и пылающим сердцем. И хотя я был уже готов выбросить белый флаг, я чувствовал себя победителем. Победителем, сидевшим в углу ринга моей жизни.
Я пил воду, дышал, смотрел, и самое главное, видел. Теперь видел.
Долина, изрезанная камнями, огромными, острыми. Долина, раскрашенная зелеными, коричневыми, серебряными красками где-то там, внизу, где вода замедляла свой бег, где едва виднелись цветные точки. Огромная пила с острыми зубьями, прорезающими густой туман, уже постепенно спускающийся вниз.
Живым, я почувствовал себя живым.
Спустя полчаса, насладившись отдыхом в полном одиночестве, я начал спуск, который, за исключением верхушки крутого склона, был весьма приятным.
Я по-прежнему шел медленно, пропуская вперед остальных путников, каждый из которых подбадривал:
– Давай, уже осталось меньше!
Меньше для чего? Чтобы прийти куда?
Я потерял все, вплоть до своего пункта назначения. И когда вы не знаете, куда направляетесь, вряд ли вы знаете, сколько осталось идти. Меня опередили еще пять или шесть человек.
Остаток пути я прошел в полном одиночестве.
На спуске я видел десятки красивейших водопадов. Постоянный шум воды напоминал о том, что здесь каждую секунду течет жизнь. Время от времени глазам открывались новые озера: одни гигантские, другие совсем маленькие. Живые озера, которые в течение года то разрастались, то уменьшались.
На берегу одного из них я простоял более двадцати минут. Двадцать минут я смотрел на облака, свои ноги, отражающиеся в воде, пояс гор вокруг.
Снова нахлынули воспоминания о них. Только бежать.
Я продолжил путь.
