Солнце постепенно уступало небо полумесяцу, что меня тревожило. Вот уже больше двух часов мне никто не повстречался. Я боялся заблудиться в этом затерянном месте.
Пошел дальше: выбора не было.
Добравшись вскоре до развилки, я увидел табличку с направлением и временем, оставшимся до убежища, – тридцать минут. Я научился считать время для себя, поэтому идти оставалось еще где-то час. Впритык, в обрез. Начинало темнеть: ночь постепенно обступала меня со всех сторон.
Я продолжил путь.
Я шел уже почти час. Света почти не было.
Я шел.
Восемь часов вечера. Вдали показался дом.
Я ускорил шаг. Это было убежище в горах. Уже была ночь. Я был счастлив.
Потратив почти одиннадцать часов на маршрут, занимающий семь или восемь, – в голове еще звучал голос Пеппи, – я оказался в нескольких шагах от цели: у двери дома.
Остановился. И вдруг почувствовал себя чужаком, изгнанником. Почувствовал себя не на своем месте: кругом ни машин, ни лифтов, ни компьютеров, ни криков.
После стольких часов, после стольких сражений, после стольких желаний сдаться я засомневался. Засомневался, как когда-то сомневался на лестничной площадке перед дверью нашего дома.
Я остановился в двух метрах от двери, в двух секундах от бегства.
Голод был сильнее любого чувства стыда, холод был сильнее внутренних сомнений, и свет внутри был ярче окружившей меня темноты ночи.
Я толкнул дверь, открыл ее и больше со страхом, чем с надеждой, вошел внутрь.
Меня встретило то, чего я никогда не мог себе даже представить.
Тишина.
Аплодисменты.
Все были здесь: пара, спавшая сегодня утром калачиком недалеко от меня, семья с двумя маленькими детьми, присоединившаяся к общему ликованию, трое мужчин, которые дотащили меня до вершины, группа молодых людей, опередивших меня на последнем отрезке пути. Все они с восторгом аплодировали толстяку из города, поднявшемуся сегодня на гору.
Только один человек не присоединился к ним, оставшись тихо сидеть в углу на диване: седовласый мужчина, который взглядом бросил мне вызов там, на озере. Держа маленький красный рюкзак в руках, он посмотрел на меня и улыбнулся. Это была искренняя, короткая и в то же время грустная улыбка. Я перестал бояться его, мне стало его жалко.
Аплодисменты были долгие, почти вечные. Мое эго расправило крылья под эти звуки.
Я снова подумал о них.
Как мне хотелось этой ночью быть одним из тех, кто вместе со своей семьей аплодирует неуклюжему толстяку из города, только что ввалившемуся в эту дверь.
Я направился к трем ангелам, которые тут же окружили меня. Я протянул им руку, они меня обняли. Это переполненное чувствами объятие было странным: между нами не было денег, скрытых намерений, задних мыслей, ничего вообще. Очень странно.
– Ну видишь, смог же! – сказал один из них с чувством удовлетворения, в то время как остальные одобрительно закивали.
– Конечно же, смог! – подхватили они.
– Спасибо, спасибо за все, – ответил я растерянно, запутавшись в чувствах.
– Мы оставили тебе немного еды, – снова обратился ко мне молодой парень.
Через несколько минут я сидел за накрытым столом.
На первое миска горячего супа, которую я проглотил одним махом.
На второе большой кусок мяса с жареной картошкой и овощами. Съел все в один присест.
Немного вина и яблоко на десерт.
И ужинал я уже в одиночестве.
– Простите, я понимаю, что надо было зарезервировать заранее, но… у вас найдется свободная кровать? – спросил я официанта.
– Не волнуйтесь, для вас уже забронировано.
У меня заколотилось сердце: она знала, что я дойду.
Он ушел за стойку, разделявшую зал с кухней, подошел к телефону, набрал номер и стал ждать, мы стали ждать.
– Это вас, – сказал он мне, протягивая трубку.
Я взял ее дрожащими руками и с радостью приложил к уху.
– Я знала, что ты справишься, – услышал я ее голос и звенящую на заднем плане погремушку.
– Благодарю, благодарю за все, – и понял, что мы даже не знали имен друг друга.
– Иди вперед, раз уж сделал такой важный шаг… ну, несколько шагов, – я услышал, как она засмеялась. – И забудь о заборах, которыми огорожены озера, договорились?
Она видела меня. Она, несомненно, видела меня в то утро, когда я хотел покончить с прошлым и заодно с будущим. Она видела все это.
– Договорились, спасибо.
– Целую.
– Спасибо.
И, пожелав доброго пути, Пеппи попрощалась со мной.
Мы оба предпочли не называть имен, довольствуясь тем, что просто знаем друг друга. Для меня она навсегда останется Пеппи, а я для нее – еще одним человеком, которому она помогла.
После ужина я заказал чай и, снова усевшись в углу, стал смотреть, как повсюду гаснут огни. В зале остались только я и огонь в камине.
– Вы не возражаете, если я немного посижу? – спросил я у официанта, который уже собирался уходить.
– Не переживайте. Ваша кровать – вторая от двери, внизу. Старайтесь не шуметь, когда будете ложиться. Остальные хоть и выглядят спокойными, тоже нуждаются в отдыхе, – он подмигнул мне и улыбнулся.
– Спасибо большое. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
И я остался, наслаждаясь одиночеством, которое встречается только в самых маленьких уголках, только в самые нужные моменты. Я искал в темноте ответ.
