Готовно закивала, отстала. Дэраш пошел прочь, изо всех сил стараясь не ускорять шаги. Перед тем, как взгромоздиться на его больную спину, эта женщина сказала: "Какое королевское имя - Дэраш Третий! Какой удивительный красавец! Наверное, он стоил целое состояние, да, Филлис?" А Филлис гордо сказал: "Это призовой рысак. Стоит, как три отличных автомобиля, да еще было очень непросто убедить владельца его продать. Говорили, он норовистый, но тут, у меня, он сделался просто шелковым. Из любой лошади можно выбить дурь, если взяться умеючи". И гости смеялись. Над ним смеялись. Над Дэрашем Третьим, который смирился и стал покорным рабом.
Никогда. Никогда этому не бывать. Меня поймают и будут бить смертным боем, может быть, убьют, думал Дэраш, но я немного побуду свободным и покажу всем, что я не смирился. Филлис потерял свои поганые деньги. Если меня поймают, я убью Филлиса. Тогда будет уже все равно.
А если будут бить током, вспомнил с ужасом. Нет. Не знаю, что делать, но нельзя дать себя поймать. Уйду, как можно дальше, в этом теле. В этом безобразном человеческом теле меня никто не узнает. Лошади не перекидываются.
У ворот в будке сидит вахтер. На воротах медленно поворачивается стеклянный глаз видеокамеры. Меня сейчас увидят, подумал Дэраш. Увидят, поймут, что такого человека не было среди гостей, решат, что я чужой, будут бить, не как двоесущного жеребца, а как человека из чужого табуна... или - как это у людей зовется?... который пришел без спроса...
Можно выйти только в эти ворота. В эти ворота выводили Дэраша, когда Филлис отправлялся на прогулку в полях. Забор высокий, его нельзя перепрыгнуть. Как страшно...
Пожилой вахтер высунулся из стеклянной будке. В зеркальном стекле Дэраш увидел свое отражение, и ему стало еще хуже. Сразу видно, что я - не человек, подумал он. Моя грива, вороная, длиннющая грива, моя челка - никуда не пропали, падают ниже лопаток. Я выше большинства людей. Я держусь, не как люди. Моя вороная шкура не похожа ни на пиджаки, ни на жокейки. Мои копыта не напоминают ботфорты или кроссовки. Я пропал.
Вахтер вдруг расплылся в улыбке.
- Вы что ж, пешком погулять хотите?
- Да, - Дэраш постарался говорить как можно непринужденнее и четче. - Хочу погулять по шоссе.
- Будто уже и поздно... - но это было сказано беззлобно, как бы предупреждающе.
- Все равно. Тут слишком шумно.
- А если вас спрашивать будут?
- Я предупредил Филлиса.
Вахтер, похоже, расслышал едва заметное раздражение в голосе Дэраша, но не рассердился, а испугался:
- Конечно, конечно...
Нажал кнопку там, внутри. Открылась калитка, узкий проход для людей рядом с воротами. Дэраш кивнул, снова смахнул челку, падающую на глаза, и вышел на волю.
На заборе около ворот горели фонари, и на шоссе тоже горели фонари. Дэраш пошел по шоссе прочь, превозмогая желание перекинуться, вернуть себе свое настоящее тело и рвануть в поля, расстилающиеся по сторонам дороги, парящие туманом, нестись бешенным галопом, по-настоящему, забыть о боли, забыть о плене, забыть о рабстве, об узде, хлысте, шпорах... Казалось, что стоит только поддаться этому наваждению, как боль исчезнет, мускулы нальются силой, а пожухлая влажная трава полетит под копыта, сливаясь в мутные полосы. Это было бы очень хорошо... и Дэраш не выдержал долго.
Как только он вышел из полосы света в сумрак осеннего вечера, так и рванулся в настоящую форму. Бежать, бежать, бежать! Махнул через канаву. Мокрые от росы стебли хлестнули по ногам, по груди. Мягкая земля, поросшая сурепой, кипреем, мелким клевером, туман, расступающийся и клубящийся вокруг, далекий черный лес, тусклая медная луна, сырой, свежий, болотный запах, восхитительно легко наполняющий грудь...
Дэраш рванулся в "свечку", заплясал, вспоминая танцы и драки в табуне - и вдруг спина ниже лопаток резанула такой обжигающей болью, что его лихой галоп тут же сменился медленным шагом - и каждый шаг отдавался тяжелой ломотой в коленях и позвоночнике. Эйфория свободы прошла. Дэраш опустил голову. Я - старый конь, подумал он в смертной тоске. Я только что был веселым жеребенком, я только два года, как считаюсь взрослым - и я уже стар и болен. И ничего-то у меня в жизни не было. Я мог бы стать высшей кастой в любом табуне, аристократом - я здорово дрался... ну с жеребятами, положим, но что бы мне мешало пробить себе дорогу? У меня бы были самые отчаянные товарищи. Меня бы любили кобылы из элиты, самые прекрасные, самые отважные... У меня было потрясающе совершенное тело, я знаю, я чувствовал, что совершенное - а теперь... что со мной будет теперь? Мне больно бегать, мне больно играть. Я кашляю от сенной пыли, у меня болит рот, болит горло. Я только начал жить - а уже старая кляча...
