На берег высыпали стрельцы и индейцы. Я только и успел крикнуть, чтобы всех живых в плен брали. Поспрошать их надо, что за беспредел они тут учинить задумали. Со стороны корабля послышался зычный голос дядьки. Я глянул в ту сторону. На полубаке стоял Пантелеймон и махал шапкой. Абордаж увенчался успехом. Пиратское судно поменяло хозяина. От его борта отвалил наш баркас и через несколько минут уткнулся носом в берег. Стрельцы привезли пленных пиратов и стали выгружать их на песок, не слишком церемонясь. Почти все искатели удачи были ранены, но все – крепко связаны. Стрельцы выложили их в рядок. Восемнадцать штук. Туда же индейцы побросали ещё шестерых, что выплыли на берег самостоятельно. Двадцать четыре. Двадцать пятым с расстрелянного баркаса приволокли целого и невредимого мелкого мужичонку с огромной чёрной бородой. Вылитый Карл Маркс, только горбатый и ростом не вышел: мне ниже груди. И если бы не борода, то вполне сошёл бы за подростка.
– Ты кто, убогий?
На заданный мной вопрос карлик отреагировал бешеными проклятьями с богохульствами. На португальском языке. Так вот ты какой, северный олень! Ярость недомерка была так велика, что он умудрился вырваться из рук двух дюжих стрельцов и кинулся на меня, выхватив нож из рукава. Я не был настроен на поединок, потому ударом кулака свалил психа на песок, где бойцы его с превеликим трудом и скрутили. Я узнал этот голос. Странно, что капитан пиратского судна – человек с таким физическим недостатком. Странно и очень интересно! Поспрошаю, но потом. Сейчас – на корабль!
На борту трофея меня встретил широко улыбавшийся дядька.
– Рассказывай, Пантелеймон Иванович, как дело было.
– Чего рассказывать-то, Илья Георгиевич. Как ты задумал, так всё и получилось. Почти. Ты-то думал, что тати по трюмам поховаются, а они в баркас кинулись. Здесь только раненые и остались. Мы их быстро повязали. Потерь нет. Спрятавшихся, вроде, тоже нет. Но прикажу ещё раз всё перерыть. Вот так.
Я обнял дядьку, потом уже хозяйским глазом осмотрел трофей. Кораблик больше бригантины. Узкая, благодаря сильно заваленным внутрь бортам, палуба, длинный корпус. Был трёхмачтовым, пока наше ядро не словил. Сейчас – двух с половиной мачтовое. Бегло осмотрел повреждения, заглянул в набитый товарами доверху трюм. Хорошо затарились разбойнички морских дорог! Закончил шмоном капитанской каюты. Нашёл не много: бельё, одежда, шпага в простых ножнах, пара пистолетов, обязательный бочонок с каким-то алкоголем, серебра в монетах килограмма полтора, несколько женских украшений не великой стоимости, навигационные инструменты и тубус с картами. Это уже интересней!
К каждой карте привязана тяжёлая свинцовая печать. Для чего – я уже знаю. А карты действительно интересные! Восточное побережье Южной Америки, от северного побережья Бразилии до Магелланова пролива. И довольно подробная. Только, чем всегда грешат в этом времени картографы, плохо выдержан масштаб. Но это не помешает мне найти обозначенные на ней объекты. На второй была изображена Африка целиком. Включая Мадагаскар и Индию. Обе карты имели пометки в виде множества разных значков. Что они обозначают, надо будет на досуге разобраться. Или капитана поспрошать. У меня ведь ещё и карты с галеона есть, тоже не изученные! Глядишь, какие значки и совпадут.
Прихватив самое ценное – портуланы, инструменты и серебро, вышел на палубу. На ней – полный бардак, устроенный моими артиллеристами. Проломы в палубе, перевёрнутые пушки – шесть фальконетов калибра два с половиной фунта, у одного лафет разбит прямым попаданием. И везде – лужи уже застывшей, бурой крови. Мёртвые португальцы исчезли, зато появилась куча одежды, обуви, одеял, плащей и матросских сундучков. На мой вопрос, куда делись трупы, один из стрельцов сказал, что те в общей кучке лежат, со товарищи, уже на берегу. Что ж, не будем дерьмом пачкать чистую воду океана. Оно будет в земле лежать. Может, в том месте что-то хорошее вырастет.
На нижний дек спускаться не стал. Там ещё несколько пушек, их количество и калибр, как и ассортимент груза, мне Пантелеймон потом доложит. Сейчас главное кораблик на глубокую воду вывести и к мысу поближе на якорь поставить, под защиту береговой батареи. А то вдруг ещё любители халявы нарисуются! Оставив на кораблике стрельцов, обучавшихся на каракке матросским премудростям, и Фиделя с Камило наводить порядок, с парой гребцов на баркасе добрался до берега. Там меня уже ждали радостный Маркел и, с кислой миной, Ахмет. Не удалось ему отличиться в этот раз, а так хотелось! Но ничего, ещё отличится. Я ему так и сказал и отправил осмотреть берег за ручьём: вдруг кто из пиратов туда уплыл и затаился. Непорядок будет, грязь за собой убирать надо! Отправил на трофей три десятка индейцев, кабестан крутить, заодно и с большой лодкой белого человека познакомятся. Им ещё со мной до бухты Монтевидео плыть, пусть привыкают. А сам занялся допросом пиратов.
