Чужое присутствие пока не выявлялось. Пантелеймон отдал караульщикам что-то из своего мешка, растолковал им что-то и догнал меня. Мы углубились в лес, только как такового леса не было. Так, отдельно стоящие деревья, сливавшиеся в одно целое на общем фоне. Зато кусты росли почти сплошной стеной, мало где уступая место песчаным проплешинам, покрытым редкой травой.
Я попытался рассмотреть своих воинов, но у меня это плохо получалось: их зелёные кафтаны сливались с общим фоном. Выдавали лишь солнечные зайчики от начищенных бердышей. Вернёмся в лагерь, уже, конечно, разбитый по приказу князя, надо будет с оружием что-то решать. Не дело разведчикам таскать на себе столько блестящего железа.
Пока я обозревал окрестности, Пантелеймон даром время не терял. Обследовав ближайшую территорию, он обнаружил в неприметном овражке бивший из-под камушка родничок и принёс мне кожаную фляжку, полную холодной воды. Очень своевременный подарок. Запакованный в войлочный поддоспешник, кольчугу и застёгнутый под самое горло кафтан, я буквально таял как свечка. Солнце грело по-летнему, добавляя моему телу и своего тепла. Конечно, если снять всё, что на мне надето, и остаться только в рубашке и кафтане, то жарко не будет. Здесь, на побережье, жара в 25 – 28 градусов перенесётся легко благодаря прохладному дневному бризу с океана. Но холодненькая водица всё равно кстати! И дядька молодец!
Мы шли дальше. Примерно через два часа пути местность постепенно стала понижаться. Кустов и деревьев, породу которых я не смог определить, становилось меньше, зато трава – выше и гуще. Видимо, река уже близко. По пути встретился небольшой, метров восемь высотой, пологий холм, сплошь заросший дерниной. На его вершине лежало несколько крупных камней. Из чего они, я не разобрался. Я геолог-самоучка, могу отличить только мрамор от гранита. И Бог, видимо, не все знания в мою голову вложил, понадеявшись на моё самообразование, а жаль. Подал разведчикам знак собраться, а сам присел возле камня, опершись на него спиной. Ещё в морпеховской учебке меня приучили не садиться на то, что тонет, иначе заработаешь геморрой. С тех пор я следую этому правилу неукоснительно.
Я сидел на траве и периодически вглядывался в окружавшее нас пространство. Врагов видно не было. Зато дичь присутствовала в изобилии. Сквозь редколесье разглядел несколько табунков оленей, ещё каких-то крупных животных, пробиравшихся в высокой траве и среди кустов. В небе пролетали птицы, весьма похожие на гусей и уток. По обилию потенциального продовольствия можно было сделать вывод, что людей здесь нет. А это уже хорошо. Никто мешать не будет, пока мы ждём возвращения из Буэнос-Айреса бригантины. Судно наше требует серьёзного ремонта, повреждённая мачта – это не хухры-мухры. Сколько времени займёт её замена неизвестно, но не меньше двух месяцев. Всё будет зависеть от наличия мастеров и подходящего дерева, сухого, ровного и подходящего размера. Сосны, используемые для мачт, здесь не растут. Придётся использовать что-то местное. Я читал, что испанцы одно время для ремонта кораблей и изготовления пушечных лафетов использовали красное дерево. Но оно растёт на территории Бразилии и в северных районах Уругвая. Южнее этого дерева нет или встречается оно крайне редко. Но доски – это одно, а мачта – совсем другое. Может, с галеона снять? Надо с нашими мореходами переговорить. А оставаться здесь на хозяйстве придётся мне, больше некому. И оборону на всякий случай строить, и быт налаживать, и местность разведывать, и тэдэ, и тэпэ.
Зашуршала трава под множеством ног. Возвращались мои разведчики. Пересчитав их, я спустился к подножию холма и стал ждать, когда подойдут все. Каждый из них нёс какую-либо дичину, включая дюжину попугаев, а один тащил на плече большую длиннохвостую кошку. Увидев её, остальные подняли стрельца на смех:
– Ты зачем Мурку убил? Кто мышей в доме гонять будет? Прибежит сейчас местная баба Фрося и устроит тебе трёпку! Гы-гы-гы!
Но парень на подначки не реагировал. Бросив добычу на траву, он взял кошку за загривок и, раскрыв лезвием ножа её пасть, показал вставшим рядом товарищам обнажившиеся клыки. Они впечатляли. Да и размер животинки был раза в два, а то и в три больше, чем у знакомых стрельцам мурлык.
– Она на Харлама, напарника мово, с дерева прыгнула, – произнёс стрелец. Стоявший рядом с ним товарищ утверждающе кивнул.
– Я её влёт срезал. Так живучая какая! Пока прикладом ружейным не стукнул хорошенько, не успокоилась. Что за зверь такой? Неужто действительно кошка?
– Это действительно кошка, – ответил я. Стрельцы, предвкушая следующий раунд чемпионата мира и его окрестностей по шуткам типа «кошкодав», заулыбались. Они ведь и знать не знали, что на свете есть и другие кошачьи.
– Эта кошка зовётся «ягуарунди», – продолжил я. – И она очень опасный хищный зверь. Прыгает на свою добычу сверху и моментально рвёт горло. Так что ты, Савва, своему напарнику жизнь сегодня спас.
Услыхав это, стрельцы притихли, а их лица посерьёзнели. Харлам, перекрестившись, сказал:
