– Грубить? – опять взвизгнул он. – Я не грублю. Но эта мумия… – Браддок с любовью осмотрел саркофаг и постучал по нему, словно желая убедиться, что зрение его не обманывает. – Да! Без сомнения, это именно она. Моя мумия. Мумия Инки Касаса. Теперь я досконально изучу, как перуанцы бальзамировали своих правителей. Моя! Моя! Моя! – напевал он, склонившись над гробом, будто мать над колыбелью. Потом профессор неожиданно распрямился и уставился на госпожу Джашер. – Что же получается: это вы, моя дорогая, украли мою мумию? – с упреком бросил он. – А ведь я хотел жениться на вас. Как же вовремя все открылось! Позор! Какой позор!
Вдова недоумевающе воззрилась на египтолога, и ее лицо сделалось пунцовым, как перезрелый помидор. Она с силой топнула ногой, не жалея дорогих туфелек.
– Как вы смеете меня оскорблять?! – закричала она, дрожа от гнева. – Вы и господин Хоуп… Вы оба сошли с ума! Я эту пакость вижу впервые в жизни! А ведь всего пару часов назад вы признавались мне в любви!
– Да-да, я натворил глупостей, уж простите, мадам. Но вопрос не в этом. Мумия, моя мумия! – Джулиан погладил деревянную крышку гроба. – Почему она очутилась здесь?
– Не знаю, – отрезала Селина, – и, если честно, знать не желаю.
– Не желаете! Не желаете? И это тогда, когда я жду от вас поддержки в главном деле всей моей жизни? Как моя будущая жена…
– Я никогда не стану вашей женой… – прорыдала вдова, снова в сердцах топнув ногой. – Я не выйду за вас ни за сто тысяч, ни за миллион фунтов. Женитесь на своей мумии! Вы отвратительный, лысеющий, красномордый…
– Тише, тише! – бросилась Люси, обнимая разбушевавшуюся женщину. – Пожалуйста, не серчайте на моего отца. Вы же видите, он вне себя от всех этих…
– Он вне себя? Это я вне себя! – перебила ее госпожа Джашер, которая, судя по всему, рассердилась не на шутку. – Он же обвинил меня в краже мумии! А если так, то, может, это я и убила бедного Сиднея Болтона?
– Нет! Нет! Нет! – завопил профессор, вытирая раскрасневшееся лицо. – Я ничего подобного не утверждал. Но ведь мумия в вашем саду!
– И что с того? Я понятия не имею, как она сюда попала. Надеюсь, мистер Хоуп не поддерживает господина Браддока в этом нелепом обвинении?
– Я никого ни в чем не обвинял, – заикаясь, пробормотал ученый.
– Как и я, госпожа Джашер. Вы сейчас чересчур возбуждены. Лучше идите спать, а завтра мы трезво и разумно все обсудим, – сказал Арчи, но разъяренная женщина не успокоилась – напротив, этот совет вызвал у нее новый приступ злобы.
– Вы только полюбуйтесь! – взвилась она. – Он велит мне уняться, словно я – цепная собака. Да я спокойнее всех вас! Все, официально заявляю: я заболела. Так, Люси, – схватила вдова девушку за рукав пальто и увлекла в сторону дома. – Пойдемте и помогите: мне непременно нужно пропарить ноги в отваре красной лаванды. Я пролежу в постели много-много дней. Вы убедились, дорогая, какими чудовищами бывают мужчины? Послушайте, вы, два монстра! – Обернувшись на пороге, Селина поочередно ткнула пальцем в сторону Хоупа и Браддока. – Если вы бросите в мой адрес еще хоть одну гадость, я подам на вас в суд за клевету. Пойдемте, Люси. Ох, как мне плохо! Люси, дорогая, помогите мне… – И женщина, неожиданно споткнувшись, рухнула наземь у самого крыльца.
– Арчи! Арчи! Она в обмороке! – заверещала мисс Кендал.
Художник бросился вперед и подхватил на руки маленькую, но полную вдову. Тут же на крыльцо выскочила Джейн, и они втроем перенесли госпожу Джашер в гостиную, где уложили на розовую кушетку. Женщина еще не пришла в себя, и Хоуп счел за лучшее вернуться в сад, плотно прикрыв за собой двери и оставив Селину на попечение Люси и служанки.
Бессердечный ученый никак не отреагировал на случившееся. Он уже послал Какаду за тележкой, а сам неотрывно любовался творением древних мастеров по дереву, бормоча себе под нос что-то о величии цивилизации инков.
– Вы продадите мумию дону Педро? – прервал затянувшееся молчание Арчибальд.
– Только после того, как досконально исследую этот экспонат, не раньше, – объявил Джулиан, все еще не способный ни на секунду расстаться со своим сокровищем. – Кроме того, надо получить на этой сделке хороший процент.
Арчи ничего не ответил, но подумал, что если Браддок снимет с мумии пелены и найдет изумруды, то наверняка оставит их у себя и на вырученные деньги отправится в свою экспедицию. Но в таком случае сеньор де Гавангос вряд ли захочет выкупать труп своего предка. Пока молодой человек размышлял о том, стоит ли сообщать профессору о драгоценностях, появился Какаду.
– Похоже, вы потеряли госпожу Джашер, – усмехнулся Хоуп, помогая египтологу и его слуге погрузить гроб на тележку.
– Не берите в голову! Что за чушь? – нежно погладил Браддок саркофаг. – Я нашел кое-что получше! Много лучше, уж поверьте мне! Ха-ха-ха!
