— Вы не должны говорить, — строго произнес Робинсон, — или я буду вынужден попросить джентльменов покинуть комнату.
— Нет, нет! Дайте еще бренди… — и когда доктор поднес напиток к ее губам, она принялась глотать так жадно, что доктору пришлось отобрать у нее стакан. Но спиртное придало умирающей сил, и с невероятным напряжением она приподнялась на подушках. — Хоуп, Рендом, подойдите ближе, — сказала она чуть окрепшим голосом. — Я вам должна кое-что рассказать. Это я подбросила изумруд. Ночью, когда никто не видел, я ускользнула от твоего шпиона, Фрэнк, пробралась мимо часового, тихо, как кошка, и оставила камень в его будке. Я хотела, чтобы он был у тебя.
— Откуда он у вас? — тихо спросил Рендом.
— Это долгая история, я не успею рассказать ее. Я все записала.
— Записали? — переспросил Арчибальд.
— Да. Джейн думала, что я пишу письма, но я написала всю историю убийства… Вы хорошо отнеслись ко мне, дорогой сэр Фрэнк, поэтому, поддавшись импульсу, я принесла вам изумруд. Когда я вернулась, то пожалела, но было уже поздно что-то менять, и я бы не осмелилась вновь приблизиться к форту. На второй раз ваш шпион мог бы меня заметить. И тогда я решила, что должна записать всю историю убийства, чтобы хоть как-то оправдать себя.
— Значит, вы не виновны в смерти Болтона? — переспросил баронет, несколько запутавшись в признаниях умирающей.
— Нет. Я не душила его, но знаю, кто это сделал. Я обо всем написала. Я уже заканчивала, когда в окно постучали. Я впустила его, а потом рассказала, что сделала и что собираюсь сделать. Он хотел забрать у меня признание…
— О ком вы говорите? — взволнованно перебил ее Арчи. Однако госпожа Джашер, казалось, не услышала его вопроса.
— Моя исповедь лежит комнате на столе… Или, наверное, уже на полу. У меня не было времени скрепить листы, потому что появился он. Я сказала ему, что отправила изумруд вам и написала обо всем, что натворила. Тогда он словно обезумел и бросился на меня с этим ужасным ножом. Он опрокинул и лампу, и свечи. Стало темно, я закричала, а он ударил меня… Ударил … Ах…
— Кто, черт побери, это был? — потребовал ответа Рендом. Но госпожа Джашер упала назад на подушки, и Робинсон снова напоил ее бренди.
— Вам нужно выйти. Пусть она отдохнет, — объявил доктор. — Или я не отвечаю за ее жизнь.
— Я должен остаться и узнать правду, — решительно сказал Фрэнк. — А вы, Хоуп, идите в комнату и найдите признание. Оно на столе или возле него. Несомненно, во второй раз злоумышленник приходил за ним. Он может явиться снова, а Поинтер может уснуть. Поспешите!
Арчибальд не нуждался в том, чтобы его подгоняли. Он стремительно выскочил из комнаты, но тем не менее осторожно прикрыл за собой дверь. Услышав тихий стук, госпожа Джашер вновь открыла глаза.
— Не уходите, Рендом, — слабым голосом заговорила она. — Я должна вам так много сказать… Мне так жаль… Может быть, если бы я сожгла признание, то избежала бы этого несчастного случая…
— Несчастного случая?! — воскликнул сэр Фрэнк. — Это же убийство!
Страшное слово будто вдохнуло в умирающую новые силы. Она вновь села в кровати и воскликнула:
— Убийство! Да, именно убийство! Это он убил Сиднея Болтона, чтобы получить изумруды, и меня убил, чтобы заставить навсегда замолчать.
— Но кто же это? Кто ударил вас ножом? — не выдержал Рендом.
— Какаду. Он виновен в смерти Болтона… И в моей.
Произнеся это, Селина Джашер замертво упала на подушки.
Холодным серым утром Арчи Хоуп и сэр Фрэнк покинули дом вдовы Джашер, где прошедшей ночью разыгралась страшная трагедия. Мертвая хозяйка дома осталась лежать под простыней в собственной кровати. Перед уходом молодые люди возложили несколько хризантем к ногам убитой. Они ушли, оставив служанку Джейн рыдающей в розовой гостиной, в то время как констебль и доктор занялись оформлением необходимых бумаг. Авантюристка прожила бурную и несчастливую жизнь, но всегда была добра к своей единственной служанке, поэтому хотя бы один человек на свете искренне оплакивал ее смерть. Друзья ничего не сказали рыдающей Джейн о признании покойной: ее доброе имя и без того будет уничтожено, когда правда о преступлении окажется в газетах.
Когда несчастная умерла, Рендом оставил врача и полицейского присматривать за трупом, а сам отправился в комнату покойной, где нашел Хоупа с бумагами в руках. К счастью, констебля здесь не было, иначе он не позволил бы баронету забрать их. Арчибальд нашел признание, занимавшее целую стопку листов, на столе миссис Джашер. В конце оно обрывалось на полуслове, не было и подписи. Видимо, именно в этот момент Какаду постучал ей в окно. Она впустила его, но не отдала изумруд и сказала об изложенном письменно признании, и тогда он опрокинул свечи и набросился на нее. Вдова даже не догадывалась, насколько у канака дикий нрав.
