Однажды, возле магазина Катя встретила своего бывшего ухажера. Стояла в очереди в надежде, что привезут хлеб. Тот был с другими военными. В камуфляже и с оружием. На рукаве шеврон с черным волчьим крюком на фоне языческого солнца и флага Украины – герб «Азова». Увидел Катю, ее большой живот и отвел взгляд. Трус! Не предложил помощь, не поздоровался и не подошел. Трусом был, трусом и остался! А теперь еще и с нацистами в одном батальоне.
Полки магазинов опустели полностью. Новых поставок не предвиделось. Саперы минируют заводы, здания администрации и институтов, порт, театр и другие места. Во дворах силой заставляют мужчин рыть окопы. Еще несколько расстрелов мирных жителей. Тех, кто хочет уйти и покинуть город. Тетя Валя и Катя, вместе с другими соседями переехали жить в подвал дома. Там точно будет безопасней, чем оставаться в квартире. С собой удалось перетащить матрасы и одеяла. Совместно с соседями сделали запасы воды и продуктов. Дядя Коля, из тринадцатой квартиры притащил из своего гаража генератор с двумя канистрами солярки. Теперь в подвале вечером загоралась лампочка, и можно было зарядить мобильные телефоны. Связи не было, мобильники использовали как фонарики.
Но на следующий день генератор отобрали украинские военные. Вновь пришлось использовать свечи и кружки с маслом и тряпками. Масло мужчины взяли из двигателя разбитой машины. Под подъездом их пятиэтажки разместилось восемнадцать человек. Из них четыре ребенка. Соседи, некоторые из которых раньше даже не всегда здоровались, были вынуждены сплотиться и стать одной семьей. Готовили на костре возле подъезда. Запасы воды пополняли, собирая оставшийся местами снег. Во время обстрелов спускались вниз, под землю. На стене у входа в подвал белой краской написали «Не стреляйте – здесь дети!»
В один из вечеров Катя с тетей Валей собирали ветки для костра. Во двор прилетел снаряд. Упал далеко, но мелкие осколки попали в ногу пожилой женщине. Россыпью. Повезло, что на излете – не глубоко забрались. Все железные кусочки достали обычными щипчиками для бровей из маникюрного набора. Ногу обработали и перевязали. Но ранки заживали плохо. Кожа на ноге почернела. Диабет второго типа давал о себе знать.
Пятого марта стрельба вдруг прекратилась. Наступил «день тишины». Но выйти из города жителям опять не дали. Вечером обстрел возобновился, и два дня им пришлось сидеть в подвале безвылазно. Очень сильно бахало. Шли бои в городе.
Наступило 7 марта. Опять был объявлен день тишины. Обитатели подвала выбрались на свежий воздух. На солнце. Воздух был еще прохладным, но уже чувствовалось дыхание ранней весны. Люди выползали из своих укрытий похожие на зомби. Картина вокруг была удручающей. На улицах города и во дворах тут и там валялись трупы погибших. Возле некоторых подъездов появились наспех выкопанные могилы. Кругом виднелись воронки от снарядов и мин. Многие дома зияли чернотой разбитых окон и сгоревших квартир. Черные жирные подтеки от пожаров на посеченных осколками стенах домов. Кое-где были разрушены верхние этажи зданий. Во дворах валялись на брюхе, оставшиеся без колес, обгоревшие скелеты легковых автомобилей. Но сама тишина была подарком, для изможденных жителей. Некоторые смогли попасть в свои квартиры. Часть квартир выгорела, но некоторые еще были целы. Двери, правда, были выломаны военными или мародерами. Но все равно удалось подсобрать кое-какие недостающие мелочи. Поменять белье на чистое.
У одной из соседок нашелся в квартире запас риса. На радостях, решили приготовить плов с тушенкой. Большой казан, чтобы хватило на пару дней. Кашеварить взялся дядя Юра с первого этажа. Под предлогом, что настоящий плов умеют делать только мужчины взял заботы по приготовлению в свои руки.