Zеленая тетрадь полностью

Следующие два дня прошли в попытках выбраться и докричаться до помощи и заботах о малыше. Единственной ниточкой, связывающей ее с внешним миром, была та самая дырка под потолком. До отверстия было метра полтора. Катя кричала, стоя прямо под ней. Пыталась выстроить из подручных материалов подставку, чтобы вскарабкаться выше. Но ничего подходящего не было – все табуретки и ящики пригодные для сиденья жители вынесли наружу- к тому самому костру. Много плакала. Но понимала, что слезами горю не поможешь. Пробовала снова и снова докричаться. Снаружи все два дня гулко ухали разрывы и слышалась стрельба. Но подвал гасил практически все внешние звуки и ребенка они не беспокоили. Малыш оказался спокойным. Почти все время спал. Изредка прикладывался к маминой груди и снова засыпал. Молока пока почти не было. Катя знала, что оно появляется не сразу и того что есть, ребенку в первые дни должно хватать. На третий день звуки войны пришли и в их подвал. Взрывы и стрельба были слышны очень хорошо. Ребенок иногда вздрагивал от резких звуков и начинал то и дело плакать. От очередного разрыва с потолка и стен вновь посыпалась пыль. И Катя уже подумала, что их тут и похоронит очередная обвалившаяся балка. Но подвал выдержал. Из под потолка только отвалилась очередная водопроводная труба. Длинная. Метра три.

Прикрепила к ней кусок серо-белой ткани. Длины трубы хватило, чтобы просунуть ее через дырку под потолком…

Бои за Мариуполь шли уже в городе. Враг сопротивлялся отчаянно и отгрызался огнем, превратив жилые дома в настоящие крепости. С верхних этажей работали снайперы и гранатометчики. Из квартир кинжальным огнем били пулеметы и автоматы. Во дворах прятались танки и пушки укропов. Дрались за каждый подъезд, цеплялись за каждый этаж. Прятались за мирняк, используя их как щит. Знали, что мы по мирным работать не будем.

Сегодня штурмовали две пятиэтажки. Продвигались тяжело. Дважды пробовали закрепиться, но каждый раз отходили с потерями – противник хорошо простреливал каждую точку во дворе. Пришлось запрашивать содействия танка и БТР. Техника подошла и начала свою работу. Отработали парни на «отлично». Под их прикрытием пошли в очередную атаку. Штурмовики залетели в подъезд пятиэтажки. Из четырех подъездов устояли только три. Четвертый обрушился почти полностью и зиял остатками стен с обоями, обнажая остатки нехитрого быта бывших хозяев. Начали планомерную зачистку этажей. Через час, дом был полностью под контролем сил ДНР. Все три подъезда. И разрушенный четвертый, с торчащей из-под груды бетона трубы с белой тряпкой…

Заточение Кати с малышом в подвале продлилось еще пять дней. Их нашли по трубе флагом. Русские ребята. Донецкие. Свои. Все четыре дня ей передавали все, что могли достать. Консервы, воду, молоко, пеленки, фонарик. Даже подгузники где-то нашли – просовывали поштучно в узкое отверстие. Шутили с ней, подбадривали как могли. Раньше вытащить не могли – еще шли бои. И техника была нужна сдвинуть плиты. Пытались зацепить их тросом к танку. Но танк заметили украинские морпехи и начали обстрел из минометов. Чуть не попали по подвалу и самой машине. Пришлось отложить эту затею, пока не освободят еще пару кварталов.

Утром пятнадцатого марта две тысячи двадцать третьего года Екатерина стояла возле разрушенного подъезда дома, прижимая к груди свою драгоценность. Ласковое утреннее солнышко щекотало нос малыша и заставляло его щуриться. Глаза привыкали к дневному свету. Весенний ветерок трепал золотистые пряди волос счастливой мамы…

Теплый июньский вечер. Суббота. Тут и там зажигаются уютные огни портового черноморского города. В многочисленных ресторанчиках и открытых верандах на набережных начинает играть музыка…