Однако нанотехнологические лаборатории, которые, несомненно, были главной целью атаки, почти не пострадали. В них не велось никаких работ, здание было опечатано в присутствии представителей японского правительства, и потому там не было ни души. Единственными жертвами оказались водитель-самоубийца и несчастный Мицухара Нода.
Через тридцать минут в редакции всех видных токийских средств массовой информации поступило по электронной почте обращение Движения Лазаря. Организация, назвавшаяся японским отделением Движения, взяла на себя ответственность за то, что она назвала «актом героического самопожертвования ради спасения планеты и всего человечества».
У главного входа в дом, расположенный на вершине холма, стояли два больших фургона без окон. Сквозь раскрытые задние двери можно было увидеть множество коробок, содержавших какое-то оборудование. Около фургонов ожидали своего руководителя пятеро мужчин.
Начальник, белобрысый голландец по имени Линден, находился внутри. Он осматривал дом, комнату за комнатой, проверяя, чтобы там не осталось ничего подозрительного или способного разоблачить их личности. То, что он увидел или, вернее, не увидел, ему понравилось. Дом был пуст и сверкал чистотой. Если не считать нескольких крошечных отверстий, просверленных в стенах, здесь не осталось и следа от множества радио— и микроволновых приемников, компьютеров и средств связи, которыми они пользовались, чтобы зафиксировать каждую мельчайшую подробность расследования событий в Теллеровском институте. Все гладкие поверхности, все детали деревянной или металлической мебели сверкали свежей полировкой, полностью устранившей отпечатки пальцев и прочие следы недавнего пребывания здесь нескольких человек.
Он вышел из дома и остановился, моргая от яркого солнечного света. Потом поднял руку и, согнув палец, подозвал к себе одного из подчиненных.
— Ну как, Абрантес, все упаковано? Молодой человек кивнул.
— Мы готовы.
— Отлично, Витор, — одобрительно произнес Линден и посмотрел на часы. — Все, едем. Нам еще нужно успеть на самолет. — Он показал свои коричневато-желтые от табака зубы в быстрой, полностью лишенной юмора улыбке. — Центр составил для новой миссии очень напряженное расписание, но всё равно будет здорово выбраться из этих гор, из этой поганой пустыни и возвратиться в Европу.
Городской департамент полиции Санта-Фе располагался на Камино-Энтрада в западной части города — неподалеку от окружной тюрьмы графства и по соседству со зданием городского суда. Через полчаса после того, как он вошел в здание, Джон Смит попал в кабинет дежурного полицейского начальника. На двух свежевыкрашенных белой краской стенах висело несколько фотографий, запечатлевших симпатичную жену хозяина кабинета и трех его маленьких детей. Третью стену украшала большая акварель, изображающая одно из близлежащих пуэбло. На столе, рядом с компьютерным монитором, аккуратной стопкой лежали папки с делами — все в конвертах из крафт-бумаги. Звуковой фон составляли почти непрерывные звонки телефонов, гул голосов и ожесточенное стуканье по клавиатуре, доносившиеся из-за открытой двери в соседнюю комнату, где располагались подчиненные.
Лейтенант Карл Сарата внимательно изучил армейское удостоверение личности Смита, а потом хмуро уставился на посетителя.
— Теперь, полковник, может быть, вы скажете мне, что конкретно вам от меня нужно?
Смит держался и разговаривал непринужденно. К Сарате его привел обливавшийся потом дежурный сержант, которого почему-то очень встревожили вопросы нежданного посетителя.
— Мне нужна всего лишь кое-какая информация, лейтенант, — спокойно ответил он. — Несколько фактов о столкновении с применением оружия, случившемся на Пласа минувшей ночью.
Продолговатое костистое лицо Сараты чуть заметно побелело.
— О каком столкновении вы говорите? — тщательно выговаривая слова, спросил он. Его темные карие глаза настороженно рассматривали посетителя.
Смит наклонил голову.
— Знаете, — сказал он, немного помолчав, — я был немало удивлен тем, что печать не разразилась массой статей, полных предположений по поводу перестрелки, случившейся в самом центре города. Потом я решил, что, возможно, кто-то надавил на местные газеты, телевидение и радиостанции, чтобы те пока что подержали свое варево под крышкой — до окончания расследования. Полагаю, что после трагедии в Теллеровском институте такой поступок был бы естественным. Но я был бы очень удивлен, если бы узнал, что у вас, в департаменте полиции Санта-Фе, играют в ту же самую игру.
Полицейский еще несколько секунд рассматривал его, а потом пожал плечами.
— Если бы даже приказ запереть рты на замок и поступил... Все равно, полковник Смит, будь я проклят, если знаю, почему я должен ради вас нарушать правила.
