Она изменилась. Стала старше, взгляд серьезней, речь уверенней. Куда-то резко подевались наивные черты лица. Она смотрела на него новым взглядом, без тени смущения, будто чего-то ожидая от него. А его мимолетные прикосновения она тоже чувствовала, не робела, поддавалась на его ласки, принимала его невинные поцелуи, которые Лейн так тщательно старался контролировать. Однако он все больше стал замечать, что все его праведные мысли со временем обреченно забились в уголок его сознания. Ему было мало поцелуев, мало прикосновений, мало самой девушки. Быть может, он был просто до ужаса жадным человеком? Но нет, дело было не в этом. Его природные инстинкты просили другого. Желали не только ее душу, но и ее тело. Но Лейн не давал сорваться контролю. Убеждал себя, что это лишь напугает Астрид.
Ее новая работа заставила девушку быстрее повзрослеть. Она и сама не замечала на сколько независимо выглядела со стороны, когда шла куда-то по своим делам к лекарю. Ее не волновали взгляды со стороны, ей было не до того. Люди теперь часто ходили к ней в избу за помощью. Уже не к лекарю, а к ней. Лейн затаенно восхищался ее новыми умениями. Девушка была бесстрастна, когда дело касалось болезней… Совсем не похоже на того наивного ребенка, что он боялся задеть даже взглядом. Теперь он понимал, они с ней стали равны друг другу. И ему до боли хотелось показать ей свою истинную любовь, не боясь тем самым испугать ее.
Когда невинные взгляды, прикосновения и поцелуи сменились порочным желанием, он и сам не заметил. Наверно это случилось на той самой поляне, где планировалось просто перекусить угощением. Однако он поплыл. Растворился в своем сознании, дав волю рукам и эмоциям затопивших все его тело. Когда ее насмешливый взгляд подстегнул на бесстыдство он и сам не понял. Но вскоре почувствовал замешательство в девушке. А Демон внутри него лишь разозлился. Зеленоглазка впервые остановила его, перехватила его руки, не подпуская к груди, а ведь он так хотел. Хотел наконец-таки почувствовать приятное тепло мягких холмиков, сжать их крепко, вырывая стон их из ее губ, а потом снова и снова. Но она не дала. Демон оскалился, он хотел забрать свое. И он забрал, игнорируя ее наивный порыв закрыться от него. Дорвался-таки до желанного ему и довольно заурчал, когда подушечки пальцев очертили маленький твердый сосок под платьем, а девушка простонала. Последняя граница была стерта самим Лейном. Весь хваленый контроль слетел, а разум отключился окончательно. Он оказался тем еще негодяем. Ему нравилось смотреть в ее темные от желания глаза, когда его руки вытворяли под одеждой такое, от чего девушка каждый раз сжималась всем телом под ним. Там в их глубине впервые зарождалось острое порочное желание, к которому он был несомненно причастен. Осознание того, что мужчина именно тот, кто открыл ей первую страсть сшибало последние крупицы его сознания. Он чувствовал власть над ней, когда та отвечала на любую даже самую невинную ласку. Ему нравилось ощущать своим пахом ее теплое лоно, прижатое к нему в опасной близости, которую разделяли лишь тонкие слои одежды. Ему так же нравилось, что девушка не смело просит еще, сама не осознавая этого. О как же это было прекрасно!
После того раза с ним что-то случилось. Барьер между ними рухнул и теперь мужчина был волен делать все что желал. Это с одной стороны пугало его самого, а с другой неистово возбуждало. Он и не думал, что ее тело так сладко будет отзываться под его руками. И с упоением наслаждался этим. И как не кстати он позабыл о том, что на его желанную девочку кто-то тоже может иметь свои виды! Когда он был рядом с ней, то забывал обо всем. И это стало его ошибкой. Ведь нужно было пойти и разобраться со всем этим еще тогда, когда он только вернулся домой. Ревность и ненависть затопили его так сильно, что мужчина запоздало понял, что едва не убил мерзавца собственными руками.
В тот день он намеревался попросить Марко о помощи, чтобы перевезти на телеге новую мебель в их дом на опушке, которая не так давно приехала из города. Мужчины уже направлялись к площади за телегами, когда Лейн заметил отчаянно вырывающуюся фигурку Астрид рядом со смутно знакомым профилем недоноска. Он куда-то тащил ее волоком, все оборачивались, но никто ничего не делал. Внутри него тогда зародилось нечто ужасное. Что это было он не понял, но знал, что дороги назад уже не будет. И тогда подлетев к уроду, Лейн с наслаждением схватил его за воротник, чувствуя, как грубая ткань душит его, натягиваясь прямо у самой шеи.
— Иди Астрид, — только и прошептал он, когда увидел полные ужаса глаза и бережно отодвинул ее в сторону от себя.
— Чего тебе урод?
Сученыш не боялся. Бран даже не сразу узнал его. А Лейн почувствовал, как изнутри расползается нечто страшное, затапливая все уголки его души. Жестокая улыбка наползла на его губы, в предвкушении долгожданной расправы.
— Она моя невеста.
Народ должен был услышать, прежде чем он свернет ублюдку шею.
— Повтори? — прошипел он.