В тишину города, утонувшего в рассветной дымке, врывается панический звук сирены. Через три секунды к нему присоединяются свист и гулкие громкие хлопки. Генетическая память выгоняет из припаркованного у круглосуточного фастфуда автомобиля и волной ужаса заносит внутрь. По дороге успеваю поднять голову и увидеть, как в небе прямо над нами летят ракеты. В голове проносятся разом заголовки новостей, которые я старательно не читаю вот уже второй год. Читала первые десять месяцев. Шутила: чтобы знать, в какой момент свалить. А потом пришел тот самый день, который не оставил никакого выбора. Вместе — в болезни и здравии, на войне и под мирным небом. И стало почему-то совсем не смешно.
Внутри кафе две молодые девчонки чистят кофемашину и подбивают ночной бюджет.
— Пиши: сосиски с сыром — 20 штук, шаурма мини — пять, большая — четырнадцать…
Я борюсь с паникой. Она пока сильнее.
— Девчонки, как вы так спокойно на это все?..
Поднимают глаза. Две пары очень уставших и очень спокойных глаз.
— Не бойтесь. Громко — потому что над нами сбивают.
Хлопки все громче.
— Вы как не боитесь?
— Мы привыкли.
В моей системе координат привыкать к подобному — преступление. Гены прабабки-блокадницы не дадут соврать. Тихо трясусь и вспоминаю слова хоть каких-нибудь молитв. В голову лезет мантра «Ом мани…» и почему-то суры из Корана. В стихах.
ПВО отработало. Сирена утихает. На негнущихся ногах выхожу на улицу. Мои пацаны смеются и шутят.
— Вон, вон, смотри, еще одна… Пиууууу…
Я рысью несусь обратно, зачем-то пригибаясь к земле даже под спасительной толщей трех этажей.
— Лен! Ну ты чего? Шутим же! Все, наши красавчики, все четко сбили.
Красавчики в моей системе ценностей — те две девчонки. Посчитав сосиски и шаурму, взялись за тряпки. Пол моют так, словно это их главная задача и самое любимое в жизни дело. В кафе заходит веселая загорелая женщина.
— Ух! Меня аж осколками засыпало!
Девчонки выглядывают из-под витрины.
— Да ты что? Ох, нифига себе! А как это ты умудрилась?
— Ага, вот так. Я же слежу за ситуацией. Сразу, как сирена начинает, на улицу мчу и считаю, сколько сбили и где. Вчера-то как на мойке… слышали?
— Ты там была?
— Ага. Собаку схватила, говорю, пошли-ка отсюда побыстрее!
Женщина берет кофе и поворачивается ко мне. Открыв рот, я смотрю на них троих как на пришельцев. Девчонки между тем обсуждают вчерашний обстрел. Муж одной уже по хлопкам научился определять расстояние до эпицентра, и уровень опасности исчисляется по тому, встал он с постели или продолжил спать. Если продолжил — значит, далеко.
— Вы просто не привыкли, вот и страшно, — обращается ко мне одна из них. — Вы откуда?
Мне почему-то совестно сказать, что я из Москвы. И что над моим домом однажды ПВО тоже сбила беспилотник, осколки того и другого упали в 100 метрах от подъезда. Считается ли это за «засыпало»? Наверное, нет, я ведь даже с кровати не встала. Знала, что рядом стоящий «Панцирь» как надо отработает.
Беру кофе с лимоном. Кофе не хочется. Хочется у них что-то купить и тайком сунуть утешительную денежку на дофаминовую шоколадку.
— Как домой пойдем? Стремно.
— Как вчера ходили. Сначала ногами, потом в машину сядем.
— Господи, когда уже весь этот ужас закончится? — тяжело вздыхая, риторически спрашивает одна в пространство.
Я сижу за столом и смотрю в одну точку.
Говорят, сирена воет абсолютно бессистемно. Может раз за день. Раз в три часа. Может сразу. Может вообще не завыть, если атака «разовая» — 1–2–3 ракеты. Машины для любимых моих пацанов, для моей семьи где-то в пути. Время прибытия туманно. Уехать нельзя. Оставаться — до одури страшно. Между мной и реактивными снарядами — два этажа хлипкой постройки, российская ПВО и строгий взгляд прабабки-блокадницы: «Не ссы. Не позорь меня», — как бы говорит мне хрупкая седая женщина с несгибаемой волей.
И мой личный выбор быть здесь и сейчас.
Спустя три часа сирена заходит на второй круг. К этому времени адреналин в моей крови смешался с кофе и мыслями: эти люди здесь — кто они? Шутить, смеяться, выбирать юбку утром, красить глаза, бриться, как ни в чем не бывало, кататься по ночному городу на мотоциклах. Ночью жизнь оживает — обычно ночью не бомбят.
Смена меняется. Заходят две женщины постарше. С ними врываются лето, запах духов и разговоры в духе военных располаг.
— Надо просто передать координаты Казачьей Лопани. Удары идут оттуда.
— Да, когда «Точкой-У» били — я дома была. А потом по рынку «вампирами» ударили. Слышала, вчера прямо в лотки с овощами осколки падали?
— Да? Все живы?
— Вроде да.
— Сволочи. Когда это все закончится?
— Не скоро. Наступление началось. Теперь часто будут бомбить.
— Ну. Будем ждать.
— И готовиться.
Утро давно перевалило и за шесть часов, и за семь.
