На эту заправку Грин впервые привез меня зимой 2022-го по дороге из Херсона. Чай клюква-розмарин, и когда-то потом, уже одна, я открою для себя самые вкусные в Москве круассаны с миндалем. Два года спустя, в 6 утра, я снова здесь. До дома два часа. Я сижу за дальним столиком и смотрю в окно. За спиной без малого сутки в дороге. Я увидела почти всех, кого хотела, обняла друзей, прокатила Лелика в первый донбасский трип с сотней килограмм всего такого нужного на Бахмутском, Харьковском, Купянском. Старлинки, генераторы, прицелы, одежда, обувь, антидроновые плащи, бензопилы, баллоны, сладкое, теплое, долгожданное, важное.
И да, трип и никак иначе. Поклонники господина Свиридова, отказавшего мне как-то в обслуживании автомобиля в своем «Клубном сервисе» (за мои деньги) и обозвавшего «мухоморной наркоманкой» на основании слова «трип», кругом правы: я играю в войну. Потому что стоит начать относиться к ней серьезно — и расклад на поле резко меняется не в мою пользу. В то, что смертельно опасно и страшно до потери пульса, я могу только играть. Если избежать не получилось.
Вот и сейчас все стало слишком серьезно. И очень страшно. Ставки повысились, и жизнь сдала крапленые карты.
Пятью часами ранее Кавказ напряженно вглядывается в дорогу. Трафик плотный, хотя уже ночь. Но у курортников по-прежнему нет никакой войны.
— Ты не устал?
— Нет, но давай через час тормознем. Дождемся Вала, поспим часок и дальше.
— Ты возвращайся к нему, я дальше сама.
— Нет, Лен, давай мы уже убедимся, что все ок и ты дома.
— Все будет хорошо, обещаю.
Мне нужно остаться одной. Нужно прожить поездку — первую за два года — «не туда». Туда нельзя. Слишком опасно. И пожалуй, уже не нужно. Все запуталось, но я уже вижу кончик, потянув за который развяжешь самые сложные узлы. Просто прежде, чем сделать шаг вперед, нужно оставить позади все тени прошлого. С любовью и благодарностью — за все. Но пока это необходимо осознать, уложить в голове. В пятницу простились с Максом, нашим Соловьем. Война. И меня кроют «вьетнамские флешбэки». Я даю им волю быть. Воспоминания красивыми картинками и знакомыми голосами проходят сквозь меня, растворяются в мутном стекле и исчезают в красивом июльском рассвете, освобождая место чему-то большому. Чему-то настоящему до последней молекулы.
