— Что шансы даются ограниченно. Просрал один — дали второй, просрал оба — дали под зад пинка.
— А если шансов и не было никогда?
— Шансы, Лен, всегда есть. Пока мы живы. Просто никто не знает, сколько это — пока.
Где-то в небе начинается августовский звездопад. Поют цикады и сверчки. Большая Медведица загорается и гаснет, как береговые бакены. Парни рядом. И мои все спокойны: сегодня я под присмотром.
Утром пошли знакомиться с командованием. Тут нас принимают впервые на фронте как самых дорогих, самых желанных гостей. Командир, молодой высоченный парень с чуть раскосыми татарскими глазами, протягивает нам грамоты.
— Спасибо вам, девушки, за неоценимую помощь нашему подразделению!
Мы смущаемся и краснеем. За два года пути и тонны собранных грузов такое с нами впервые.
— Слушайте, не стоит, наверное. Мы же не за спасибо. Тут наши друзья.
— Мне виднее. На полигон поедете? Из чего стрелять будем?
Стрелять будут из пулемета. Наблюдать интересно, боевых нам, разумеется, никто не дает. Закон есть закон, и соблюдается он строго. Новый опыт. У Кати даже получается сделать это стоя. Сильные руки и острые глаза наших спутников страхуют от любой случайности.
Лето было жарким, и листва тут сгорела. Кажется, что в разгаре осень. Такие красивые краски вокруг. Поле под ногами усыпано толстым ковром гильз. Тренировки в режиме нон-стоп — залог выживания в бою. Мужики разряжают магазин за магазином, не забывая пополнять пулемётную ленту холостыми. Мне надоедает быстро. Хотя очередями — прикольно. Но не СВ. Включаю фотоаппарат. Фиксирую Катю. Парней. Полигон, желтый лес. Мою девочку на шлеме бойца.
К вечеру, вкусно отобедав в отрядной столовой и выпив настоящий, сваренный на газовой плитке в комнате у повара кофе, уехали в Луганск. Там — наши. Вал и Кавказ.
Ужинаем в ресторане вчетвером. Я по такому случаю купила платье в магазине, куда мы с Катей зашли за отбеливателем.
— Точная копия Диор, — с придыханием произносит продавщица.
Но мне наплевать на Диор. Просто на нем бабочки и счастье. И оно такое, как будто из прошлой жизни. Мы же будем в Крыму пару дней ждать ротации в Мелитополь. Где еще носить такие платья, как не на берегу моря в разгар войны?
— Ты уже думала, чем займешься после? — Вал впивается в меня острым взглядом.
— Это еще нескоро закончится, судя по всему.
— Может, пора заканчивать самой?
— В смысле? У меня что, плохо получается?
— Получается у тебя хорошо, местами даже очень. Но мы все за тебя волнуемся. И он — тоже.
— Серьезно?
— Лена. Да.
— Но мне нравится то, что я делаю. И я нужна людям. Тем более что вы рядом.
— Мы не всегда можем быть рядом.
— Я буду осторожна, обещаю.
— Никаких вояжей под Сватово, поняла?
— Слушаюсь, брат! Так точно, брат! Но там же такое интересное все…
— Потом посмотришь, когда все закончится.
Луганская часть нашего гранд-турне подходит к концу. Рано утром выходим на «ноль» и едем в Мариуполь. Точнее — через Мариуполь. Хотя Катя хотела через Дебальцево. И у нас почти получилось. К счастью, без приключений.
В этой части фронта я еще не была. До Мариуполя доезжаем за час, везде ремонтные работы. Город на берегу моря, переживший тяжелые бои, живет своей жизнью. Никто старается не думать о безымянных могилах прямо во дворах жилых домов. В 2022-м убитых хоронили прямо там, в клумбах, на газонах, в наспех сколоченных деревянных ящиках. Из города выехать «азовцы» иным не позволили.
В центре разбитые войной дома обтянуты строительной сеткой, скрывающей весь ужас минувших боев. Полным ходом идет реставрация административных зданий. Руины «Азовстали» возвышаются на другом берегу как страшный памятник войне: здесь смерть собрала такую жатву, какой мало где может похвастаться. Город в городе, не подлежащий восстановлению. Доменные печи погасли, и больше никогда сталь не будет плавиться в их недрах, разбитых ФАБами. Позже мы вернемся, но пока просто едем мимо в полном молчании. Даже музыку я выключила.
Дорога дальше ведет через сплошные поля. На Стрелке нас будет встречать незнакомый пока подполковник, друг Сухого. Он договорился, и нас устроят на ночь на берегу, где навсегда в шуме прибоя и шорохе мелкой гальки под двумя парами ног осталось мое сердце. Мы немного опаздываем — была задача успеть затемно. Подполковник звонит, когда до поста остается 50 километров.
— Едете?
— Так точно, товарищ подполковник.
— Жду на посту.
