В 1983 году я был переведен в Душанбе, где в связи с войной в Афганистане как раз формировался новый авиаполк (покинуть этот город мне довелось только в 1994 году). Первое что удивило, — жара! После Прибалтики, где я служил до того, привыкнуть было не просто. Чтобы спастись от зноя, я предложил прямо на старой стоянке Душанбинского аэродрома устроить бассейн. Соорудили его из старой цистерны и провели по документам, как пожарный водоем. Получилось очень здорово — жара, духота, пыль, а тут — прохлада воды. Залезешь в импровизированный бассейн, сооруженный, и — хорошо!
Но конечно, развлекаться особенно не приходилось. На той войне нам, вертолетчикам, с самого начала досталось на полную катушку. Поначалу я летал на Ми-8. Помню, самое жуткое ощущение испытал, когда заходил на ДШК. Такое впечатление, что внизу вспышки от электросварки. От пулемета не отвернуть: либо ты его, либо он тебя.
В восемьдесят третьем решил переучиться на Ми-26. Учились в Торжке, вместе с Шагалеевым. Новая машина очень понравилась. — После Ми-8 такое же чувство, как если бы пересел с «Запорожца» на «Волгу». Примечательно, что пограничная авиация получила Ми-26 раньше всех, еще когда он находился на стадии испытаний. Армия получила его гораздо позже.
На новой машине вновь в Афганистане полетать довелось немало. Машина более чем вместительная — один вылет Ми-26 заменяет несколько рейсов Ми-8. Более того, одному из экипажей Душанбинского авиаполка доводилось вывозить подбитый Ми-8 на внешней подвеске.
Особенно грузоподъемность Ми-26 пригодилось в восемьдесят седьмом году, когда мой экипаж доставлял грузы в гарнизон Меймене. Там в затруднительном положении оказался наш пограничный гарнизон — «духи» блокировали его со всех сторон. Надежда осталась только на воздушную поддержку.
Во время тех вылетов пригодилась не только грузоподъемность, но и энерговооруженность и Ми-26 — по скорости «двадцать шестой» превосходит «восьмерку». Лететь предстояло по ущелью, простреливаемому противником, на сверхмалой высоте. Задание осложнялось тем, что на подлете и посадочной площадке вертолеты обстреливались душманами. На разгрузку Ми-26 уходило до пятнадцати минут, и это было не самое лучшее время в жизни.
Чтобы обеспечить безопасность, командование решило действовать ночью. Теперь вновь летели по тому же узкому ущелью, но уже в абсолютной темноте, по приборам, соблюдая режим радиомолчания. Оставили включенными только строевые огни. Сзади нас шли несколько вертолетов прикрытия.
