— Какая у вас интересная работа, — сказала Валя, — и опасная.
Бураков усмехнулся, вспомнив себя в первые дни работы.
— Опасная? Да. Интересная? Как и всякая другая, если к ней относиться добросовестно.
Поздно ночью, на подмогу команде МПВО пришли моряки и дружно принялись за работу, не обращая внимания на зенитную стрельбу, на сыпавшиеся кругом осколки. Под утро они добрались до стенки подвала и взялись за ломы. К рассвету в фундаменте появилось уже отверстие.
— Полундра!
Это слово услышали засыпанные в подвале. Надежда на скорое спасение вдохнула новые силы.
— Краснофлотцы! — крикнул Степка. — Нас моряки откапывают!
Некоторое время люди прислушивались к голосам и ударам в стенку.
За ночь воды в подвале стало больше. Она заливала теперь помост, и люди стояли по колено в холодной воде, держась друг за друга. Дышать с каждым часом становилось трудней.
— Держитесь, держитесь! — подбадривал мужчина измученных и слабых. — Балтийцы выручат!
В этот миг в воду упали камни, и через боковую стенку подвала пробился ослепительный луч дневного света.
— Есть! — Крикнул кто-то за стеной.
— Полундра! Отходи в сторону.
В ответ вырвался радостный крик засыпанных.
Отверстие расширялось с каждой минутой. Наконец, в пролом просунулась чья-то голова, заслонив свет.
— Живые есть?
— Да, да… живые, товарищи… Тут много воды, — ответил за всех мужчина.
— Вода? Это по нашей части. А сколько воды-то?
— Да мне по грудь будет…
— Сейчас сообразим что-нибудь…
Моряк исчез, и снова в подвал ворвался дневной свет. Через несколько минут в отверстии показались ноги, потом туловище и голова. Моряк спускался в подвал. Нащупав ногами пол, он пошел по воде к помосту. И вот, наконец, он на помосте. Объятия, слезы, слова благодарности…
В подвал тотчас спустились еще трое моряков и начали вытаскивать потерпевших.
Степка выбрался одним из первых. Щурясь от яркого дневного света, он смотрел на стоявших кругом людей.
— Эй, доктор, принимай мальчонку! — крикнул моряк, помогавший Степке выбираться из пролома.
Женщина в белом халате поверх пальто, затормошила Степку.
— Ранен? Что болит?
— Все в порядке, — ответил улыбаясь Степка. — Холодно только.
Кто-то накинул ему на плечи пальто, а женщина сунула в руку кружку с горячим кофе. Степка с наслаждением глотнул кофе и обжег рот.
— Пойдем, я тебя провожу, — предложила девушка в ватнике.
Предложение девушки вернуло Степку к мысли о доме, о друзьях, о вчерашнем вечере. Ракетчица находилась еще в подвале и, возможно, была жива. Необходимо выяснить, кто она такая и где живет.
— Нет, я подожду. Там в подвале у меня тетенька знакомая. Мы вместе пойдем, — сказал Степка девушке в ватнике и полез на груды кирпичей, где стояли люди.
Вот вытащили старика, подхватили под руки и повели к машине. Потом женщину, за ней другую, третью, но ракетчицы между ними не было. Степка начал волноваться. Неужели утонула? Вспомнил Степка и человека, который в подвале помогал пострадавшим. Наверное, он жив и появится последним.
Прошел час. Машины скорой помощи увезли уже около тридцати человек. Степка потерял всякую надежду найти тех, кого поджидал, но все-таки не уходил. Наконец, моряки, перекликаясь, стали вытаскивать трех женщин, потерявших сознание. Среди них Степка увидел ракетчицу. Он сразу вернул пальто женщине и, пошатываясь от слабости, пошел следом за носилками, к машине скорой помощи.
— Ты что? — остановил Степку врач.
— Тут моя знакомая. Куда её повезут?
— В больницу Эрисмана. Знаешь?
— Знаю. А меня пустят?
— Ну, конечно, пустят.
Дверцу машины захлопнули, и машина двинулась. Только когда где-то далеко, в конце улицы, взвизгнула сирена скорой помощи, Степка спохватился: ведь он не знает ни имени, ни фамилии ракетчицы. Но было уже поздно.
— Ты еще здесь, молодой друг? — услышал он сзади себя знакомый голос. — Вот твой фонарик. Он тебе еще пригодится. Только, надеюсь, не так… Пойдем ко мне, будем лечиться: выпьем горяченького, нам ванну затопят, мы прогреемся и выспимся. Как тебе нравится такой план? Пойдем. Ты молодец! Не хныкал.
Польщенный похвалой, Степка согласился пойти в гости к новому другу.
— А как вас зовут? — спросил Степка.
— Николай Васильевич. А тебя?
— Степка.
— Ну, а по отчеству?
— Григорьевич. Панфилов.
— Степан Григорьевич. Так. Скажи, ты давно выбрался из подвала, Степан Григорьевич. Чего ты ждал?
— Я вас ждал, Николай Васильевич.
— Меня? — удивился мужчина. — Почему? Уж не фонарик ли ты ждал?
— Нет. Фонарик мне не нужен. Возьмите, если надо.
— Фонарик ты сохрани. Он исторический будет. Потом вспомнишь эту ночку…
…Вместе с Николаем Васильевичем жили его мать и сестра. Женщины еще спали, когда раздался звонок.
— Ну, мама, встречай гостей. Мы чудом остались живы! — Николай Васильевич коротко рассказал, где они пробыли всю ночь, и женщины захлопотали. Минут через пять уже топилась ванна, а Степка с Николаем Васильевичем, облачившись в теплые пушистые халаты, уселись завтракать.
Перед ними на столе стояли: графин водки, кусок нарезанного шпика, хлеб и какие-то лепешки.
