На южном побережье Блекинга, в двадцати милях от входа в Кальмарский пролив, стояла Карлскрона - датская крепость с военным портом, в котором маленькая польская флотилия могла бы на несколько дней найти убежище. Стоянка кораблей пана Бекеша в этом порту наверняка бы не ушла бы от внимания вице-адмирала Столпе, руководившего шведской блокадой Кальмара, а в результате его флот занял бы оборонительные позиции в проливе, между южным входом в него и Кальмаром. Пер Столпе был, разумеется, достаточно предусмотрителен, чтобы оставить какие-то силы и к северу от осажденного города, быть может, даже и в окрестностях Борнхольма, и даже Готланда. Но он не мог излишне распылять силы, значит операции вдали от пролива будут носить скорее разведывательный характер, причем в достаточно ограниченном районе.
Мартен предлагал, чтобы два транспортных судна под эскортом "Сепа" и обоих хольков с сохранением всех мер предосторожности вошли в условленное время в Кальмарский пролив с юга и поспешили изо всех сил на север, к Кальмару. Тем временем "Зефир" обогнул бы остров Оланд с востока и севера, чтобы зайти в тыл шведской эскадры и внезапно её атаковать. Гром орудий стал бы сигналом атаки и для "Сепа", и для "Давида" с "Эммой", а шведы, оказавшись в западне, скорее бы всего сдались. Если бы даже судьба битвы осталась в этих обстоятельствах неопределенной или обернулась не в пользу польского конвоя (в чем Мартен сомневался), то все равно у транспортных судов хватило бы времени войти в залив и укрыться под зашитой крепостных орудий. Таким образом главная цель экспедиции - доставка припасов гарнизону Кальмара - будет достигнута, что же касается кораблей эскорта, они могли бы отступить или на север, или на юг и вернуться в Гданьск.
Бекеш слушал его речь, напряженно наморщив брови и сверкая глазами, но по мере того, как описываемые Мартеном события проплывали в воображении перед его глазами, лицо его прояснялось. В конце он не выдержал, хлопнул ладонью по столу, сорвался с кресла, которое с грохотом опрокинулось на пол, и схватив знаменитого корсара за шею, расцеловал в обе щеки.
- Чтоб с меня шкуру содрали! - воскликнул он. - Чтоб меня в монахи отдали, если этот план не достоин Цезаря! Почему же среди нас, паны-браты, не было тебя, когда мы под Стегеборгом шведов воевали?
- Не знаю, был бы у меня там такой командир, как ваша милость, ответил Мартен. - Не каждый сумеет принять добрый совет, или хотя бы даже выслушать его, как вы. Раз вам этот мой план в целом понравился, мы могли бы сейчас обсудить его и уточнить детали.
- И на всякий случай варианты, - ядовито вмешался Герд Хайен. - Что, к примеру, нам делать, если Пер Столпе сразу по началу битвы или ещё раньше отправит "Зефир" на дно? Ведь оттуда капитан Мартен уже не подаст нам доброго совета!
- Но тогда вы останетесь на плаву и наверняка придумаете что-нибудь получше, - не остался в долгу Мартен. - Впрочем, можете сделать это и сейчас, - добавил он уже не столь запальчиво. - Насколько я понял, мы должны обсудить все вместе.
Хайен с ледяным спокойствием медленно кивнул. Его тяжкий, неподвижный взгляд скользнул по лицу Мартена и упал на большой свиток пергамента, лежавший перед ним на столе. Развернув, капитан придвинул его Мартену. Это была прекрасно рисованная вручную копия географической морской карты Герхарда Кремера, по-латински именуемого Меркатором. Знаменитый космограф князя Юлиуса фон Дуйсбурга изобразил на ней всю центральную часть Моря Восточного, или Балтики, от Аландских островов и южного побережья Финляндии до Пруссии и Поморья, и от заливов Ханьо и Стокгольма до курляндских и эстонских берегов. Гданьск, Пуцк и Колобжег, Карлскрона, Кальмар и Стокгольм, острова Борнхольм, Оланд и Готланд - вся огромная арена будущих морских сражений лежала перед Мартеном как на ладони.
- Ничего подобного я в жизни не видел! - восхищенно воскликнул он. Все тут сходится и ничего не упущено!
- Разве только что корабли Столпе, - усмехнулся Бекеш.
- Они нас сами найдут, - буркнул Хайен.
Они втроем склонились над картой и просидели так до ужина, а потом ещё почти до полуночи утрясали все детали намеченной экспедиции.
Когда Мартен возвращался на свой корабль, легкий морозец осадил ночной туман на рангоут "Зефира", который в лунном свете выглядел кованым из матового серебра и опутанным паутиной. Стража на стенах Лятарни протрубила полночь. Начиналось седьмое декабря года от Рождества Христова 1598.
