На рассвете конвой со снабжением для гарнизона Кальмара отошел от Старой Лятарни, возглавляемый "Сепом", которого буксировали четыре гребные лодки. Выход через западный рукав Вайхзельтифе был особенно труден из-за быстро усиливавшегося северо-западного ветра, который даже тут поднимал гривастую волну и гнал её навстречу шлюпкам, словно силясь не пустить корабли в море. Высокий корпус "Сепа" с двухэтажными надстройками на носу и корме представлял прекрасную парусность, буксирные лини содрогались, раз за разом вылетая из воды, у гребцов немели плечи, а результат их усилий был так ничтожен, что в конце концов Мартен, не вытерпев ожидания своей очереди, велел спустить ещё две шлюпки и отправил их на помощь Хайену.
Только около полудня "Сеп", а за ним "Давид", "Эмма" и оба транспортных судна добрались до рейда за мелководьем и стали на якоря. Тогда же на палубу "Зефира" вернулись изнемогшие гребцы, в робах, тяжких и застывших, как из олова, истекавших водой, словно ледяные изваяния, тающие и парящие от тепла вспотевших тел, которые теперь охватил пронзительный озноб и неудержимая дрожь.
Хафенмейстер Ведеке, который тем временем приехал из Гданьска, чтобы собственными глазами увидеть небывалое событие, каким был выход в море шести кораблей зимой (когда каждый рассудительный шкипер, и даже самый смелый рыбак сидели дома у печки) наблюдал за этими стараниями, обмениваясь едкими замечаниями со своим заместителем, капитаном Эриком Сассе. Похвалил его за отказ открыть восточный рукав фарватера, служивший трассой для входа в порт, хотя было совершенно очевидно, что там королевская флотилия могла бы пройти быстро и без усилий, не пересекая курса никакому кораблю, входящему в порт, поскольку судов таких тут не видели уже несколько недель.
- Пусть немного помучатся, - заявил он со злорадной ухмылкой. - Это их научит уважать наши законы и порядки.
Сассе уважительно кивнул.
- Если бы это зависело от меня, - заметил он, - я бы не впускал их даже в устье Вислы. Есть свой порт в Пуцке - пусть сами и углубят его так, чтобы могли туда заходить. Прежде...
- Смотри! - перебил его Ведеке. - Этот верно ошалел!
Касалось это Мартена, который видимо решил выйти под парусами, ибо на реях "Зефира" затрепетали белые полотнища, а два треугольных кливера поехали вверх на штагах между фокмачтой и бушпритом.
- Сейчас он окажется на мели, если ветер не выбросит их на берег, заметил Сассе. - Ого! Уже срывает буи! - воскликнул он, когда корабль слегка сдрейфовал, пока реи перебрасывали на бейдевинд.
Но ни буи не были сорваны, ни маневр не подвел Мартена. Как только ветер наполнил и разгладил нервно подрагивавшие паруса, "Зефир" стал слушаться руля и направился на середину потока, а потом, набирая ход, миновал Лятарню, обогнул каменный столб у края правобережной набережной Вислы, выполнил быстрый поворот, взял ещё круче к ветру и помчался через Вестфарвассер, словно его буксировала колесница самого Нептуна, запряженного конями о коралловых копытах и золотых гривах, вместе с пятьюдесятью нереидами.
Готард Ведеке и Эрик Сассе, стоя на палубе сторожевого корабля "Йовиш", взирали на это с удивлением и завистью. Даже "Йовиш" явно не способен был на такие штуки. "Йовиш" - гордость гданьского порта, шедевр немецких корабельных мастеров, все год как спущенный на воду в Любеке...
- Ну и что же, Дюнне? - спросил наконец Готард капитана, который затаив дыхание следил за последним маневром "Зефира", не в состоянии оторвать глаз от его возносящихся в небо мачт. - Вы сумели бы таким вот образом выйти из порта на нашей каравелле?
Фридерик Дюнне скривился с деланным презрением.
- Я не рискую ради аплодисментов, - ответил он, кося то вправо, то влево, словно не мог или не хотел задержать взгляд на хафенмейстере. - Я не цирковой канатоходец, и не сын и внук колдуний, как он.
- При чем тут это? - спросил Ведеке.
- Как это - при чем? - буркнул Дюнне. - Разве вы не видели? Ни один истинно христианский корабль не мог бы идти так круто к ветру, как этот. Ян Куна не бывает в церкви - можете спросить Шульца. У него на парусах нет ни одного креста, как у прочих кораблей. Вот потому его и пули не берут. Мать его научила своему чародейству, а в Индиях тамошние колдуны ещё добавили. Тьфу! - сплюнул он и набожно перекрестился, добавив: - Плохо дело кончится, если король Зигмунт против своего дядюшки собирает такую публику.
- Ба! Герцог Зюдерманский тоже давно покумился с дьяволом! - вмешался Сассе.
Ведеке пожал плечами: он в колдовство не верил.
- Я слышал, - сказал он, - что Мартен был тяжело ранен, и причем именно пулей. И едва от этой раны оправился. Так что уверен, что прицельный залп с "Йовиша" смел бы его стройный кораблик с поверхности воды, как мыльный пузырь. Должно быть, он тоже это хорошо знает, раз не пытался пройти через Остфарвассер.
- Пусть бы попробовал! - буркнул Дюнне. - Черти в пекле сразу бы порадовались его черной душе!
