– Тогда пусть она объяснит нам свое вмешательство в дело, которое совершенно ее не касается. Боже Создатель!.. Эти женщины! В какую только передрягу с ними не попадешь? Пусть доктор Мартенс немедленно поедет к ней и объяснит ей всю серьезность создавшегося положения. Это подействует. После свидания с ней я попрошу сообщить мне результаты.
– Слушаюсь, ваше превосходительство. Но так ли я вас понял: доктор Мартенс должен отправиться к госпоже Гартлиб и от вашего имени допросить ее?
– Ну да, допросить… Осторожно, конечно. Не ради меня, а просто потому, что она ничего дурного пока не сделала. Ведь легко может быть, что мы и ошибаемся, – заключил министр, прощаясь с Вурцем.
Вурц приказал позвать к себе доктора Мартенса, чтобы дать ему нужные инструкции.
– Гартлиб, – повторил комиссар названную ему фамилию. – Я недавно был у него. Его адрес: Шенбруннштрассе, сорок шесть. Он тот самый человек, который навел нас на след женщины-убийцы и определил с помощью микроскопа, что волосы ее крашены.
Начальник тайной полиции с улыбкой наклонил голову.
– Верно! Поезжайте немедленно к этой даме и постарайтесь узнать у нее, что можно. Деликатно, конечно.
Доктор Мартенс отправился на Шенбруннштрассе и приказал доложить о себе барыне.
Горничная вернулась с ответом, что его просят пожаловать.
Спокойно, равнодушно и непринужденно поднялась молодая женщина ему навстречу.
– Простите за беспокойство, сударыня, – сказал доктор Мартенс, – я приехал по делу о браслете, который вы изволили получить сегодня в нашей конторе. Через полчаса после вашего отъезда к нам явилась другая дама и заявила, что вещь принадлежит ей. Поэтому я вынужден просить вас передать мне на минутку браслет, чтобы проверить, насколько основательны претензии этой дамы.
Госпожа Гартлиб заметно смутилась.
– У меня в данное время нет этого браслета, – сказала она, – я отправила его к ювелиру. Будьте любезны наведаться через несколько дней.
– Будет совершенно достаточно, если вы укажете нам адрес мастера. Мне ведь нужно только взглянуть на браслет.
Смущение молодой женщины стало еще заметнее.
– Да, но, видите ли… Я не знаю точного адреса…
– У вас, конечно, имеется квитанция, на которой написан адрес, – продолжал настаивать беспощадный комиссар.
– Квитанция. Нет, у меня нет никакой квитанции, – совсем уже нерешительно произнесла госпожа Гартлиб. – Ювелир сказал, что вещь настолько заметна, что ее нельзя спутать с другой.
– Мне остается только направить к вам эту даму, – заметил доктор Мартенс.
– Ах нет! Прошу вас! Вы, может быть, будете так любезны зайти послезавтра.
Не настаивая больше, Мартенс прошел в лабораторию профессора Гартлиба.
– Я пришел к вам, профессор, – так начал он, – по весьма важному делу, касающемуся вас и вашей супруги.
На лице профессора не отразилось никакого изумления, зато ясно выразилась досада.
– Все из-за этого браслета, не так ли, доктор? – спросил он. – Так я и думал. Но разве женщинам что-нибудь втолкуешь! Я предупреждал жену. Я говорил ей: «Смотри, наживешь хлопот и неприятностей».
– Ну, до неприятностей еще далеко, – успокоительно заметил комиссар, – тем более что вы, видимо, в курсе дела и не откажетесь дать мне некоторые разъяснения.
– Конечно, не откажусь.
– Прежде всего скажите мне, принадлежит ли браслет вашей жене?
– Нет! Оттого-то я и выхожу из себя. Из глупой услужливости она навлекает на себя неприятности.
– Но как же могла жена ваша требовать в полиции не принадлежащую ей вещь?
– Ее об этом просила приятельница.
– Вы хотите сказать графиня ди Кампобелло?
– Ну да, если уж вам известно ее имя. Только не проговоритесь жене, что я назвал вам графиню.
– Профессор, вам должны быть известны некоторые подробности. Что побудило вашу жену поехать вместо графини в полицию?
– Это не так уже странно, как может показаться с первого взгляда, – ответил профессор. – Надо вам сказать, что жена моя и графиня знакомы с детства. Они, можно сказать, выросли на одной улице, были соседями и день-деньской играли вместе. В Италии ведь детвора целый день во дворе.
– В Италии! – перебил доктор Мартенс. – Разве ваша жена итальянка?
– Да, она родом из Неаполя.
– Простите, что перебиваю, но тут что-то не так. Ведь графиня Кампобелло – американка. Насколько я знаю, ее девичья фамилия Гибсон и у отца ее были крупные прииски в Чикаго.
