— Черт! Этого еще не хватало! Абай, дери тебя за ногу! Почему он еще тут?! — недовольство разведчика грозило вырваться наружу. — Бегом! И чтобы больше никто ни ногой!
Почти не упиравшегося старшину со всем уважением оттерли в сторону его командирской палатки.
— Ну, кажется, все нормально, — пробормотал капитан, поворачиваясь к столу. — А теперь Карл Гернрихович, ваш выход. Что вы там шепчете?! Инфекционист?! И что? Вы врач? Так? Вот! Вам карты и в руки! И шевелитесь, профессор, здесь не так спокойно, как в Москве. Все может измениться в каждую секунду. Приступайте, а я пока за писурчака поработаю.
Что-то недовольно бормочущий про себя третий член отряда долго мыл руки в теплой воде и потом еще столько же вытирал их полотенцем.
— Я ведь даже не знаю с чего начинать, — ахнул он, едва подойдя к столу и мазнув по нему глазами. — Что они с ней сделали? Игорь… Вы это видели? Она же живая! Понял, понял! Тогда приготовьтесь все фиксировать.
Еще раз перебрав пару карандашей, командирский блокнот, капитан кивнул головой.
— … Пациент… Черт! Мы в лесу. Пациент — женского пола, предположительно тринадцати — пятнадцати лет. Лицо славянского типа… Так. Теперь медицинские параметры…
Правой рукой он медленно дотронулся до шеи, того места, где еле ощутимо билась жилка.
— Пульс нитевидный, прерывистый. Тяжело ей, борется… Так! Зрачки на свет реагирую нормально, — негромко перечислял он. — Кожа теплая… Полость рта свободная… А теперь приступим к главному. Говорите, было ранение в область живота? Что-то не похоже, — Карл Генрихович немного отогнул платье. — Область живота не повреждена. Странно! Точно-точно! Не повреждена! Так и запишите…
При этих словах капитан несколько раз пытался встать и посмотреть сам, но сдерживался и продолжать дальше фиксировать результаты медицинского осмотра.
— … Хорошо, — продолжал медик. — Значит, никаких ранений зафиксировано не было. Дальше… Всю видимою часть тела покрывает образования, напоминающие тонкие древесные корни. Они густо переплетены между собой и по внешнему виду похожи на рыболовную сеть мелкого плетения… Проверим, насколько они плотно прилегают к телу. Ого!
Руки, секунду назад мелькавшие над телом, замерли.
— Они входят в тело, — вновь заговорил он, склоняясь вниз. — Боже мой! Что за чертовщина? Какая-то пульсация?! Нужно что-то острое?! Полжизни за пинцет! Что там у вас? Финка?! Острая? Давайте!
Схватив протянутую финку, Карл Генрихович начал осторожно поддевать самый тонкий корешок, уходящий внутрь тела.
— Еще немного, еще чуть-чуть, — бормотал он. — Вот! Выдернул! Пишите! На кончике корешка расположена нитевидные отростки… Какая-то влага. Нет, не кровь… Не слабо! Отверстие, оставшееся после извлечения отростка, затягивается буквально на глазок… Потрясающе! Бесподобно! Какая фантастическая регенерация! Вы записываете? Секунды! Какие-то секунды… А если…
Не известно, что в голове ученого промелькнуло, но, сжав финку по удобнее, он приноровился сделать надрез побольше.
— Ей, уважаемый профессор, вы что тут наметились сделать? — прозвучало прямо под самым ухом медика. — Уж не эксперимент ли какой наметили? А?
Рука того дрогнула.
— Это же настоящая загадка, Игорь, — прошептал он, сверкая глазами из-под очков. — Вы понимаете, что мы сейчас вами наблюдали? Осознаете всю важность этого? Сейчас идет война и такое нам может не просто пригодиться… Мы категорически обязаны изучить данный феномен с использованием всего возможного! Повторяю — должны!
Отвернувшись от капитана, врач жадными глазами вперился в девичье тело. Его взгляд раз за разом пробегал по причудливо переплетенным кореньям, прикидывая где бы сделать надрез.
— Это же открывает потрясающие возможности для советской медицины, — от волнения начиная заикаться, шептал тот. — Мы сможем излечивать всех… А вдруг, это абсолютная регенерация? Да! Все может быть! Это же… Абсолютная сила! И она в наших с вами руках!
— Ладно, черт с вами! — махнул рукой капитан, и чуть слышно, одним губами, прошептал. — Значит Управление с вами не ошиблось…
— Вот тут, под грудью…, — оживился врач, вновь поднимая нож. — Мы легонько…
За время его отсутствия в шалаше совершенно ничего не изменилось. Старый ватник, небольшая куча еловых веток с краю и латунная гильза от снаряда — вот, пожалуй и все, что заслуживало внимания.
— Совсем нервы ни к черту! — шептал Голованко, тяжело опускаясь на ватник. — Бедная девочка… Как же тебя так угораздило?
Ветки под ним мягко пружинили, а еловый аромат наполнял собой все пространство.
— Человек, ты меня еще не забыл, — словно из ниоткуда прозвучал голос. — Помнишь?
— Ой! — старшина буквально взвился в высоту, больно ударившись при этом в перекладину. — Черт! Сволочь! — в трясущихся руках в миг оказался немецкий автомат.
Его сердце стучало так, словно хотело вырваться наружу из своего плена. Тяжело дыша, Голованко прижался к стенке шалаша и пытался разглядеть нежданного пришельца.
— Кто тут со мной шутки шуткует? — негромко спросил он в полумрак. — Ты это дело брось!
— Значит, совсем забыл, — вновь прозвучал тот же самый голос. — Я Андрей.
