– Показалось! Господи, спаси и сохрани! – пробормотал он с облегчением давно забытые слова. Поднимаясь вверх на третий этаж, Сергей никак не мог избавиться от картины – белое лицо на фоне черной паутины веток. Неживое лицо упорно стояло перед глазами и не собиралось исчезать. – Что со мной? Это кошмар, вызванный алкогольным ядом! Брошу пить! Сегодня же! Больше ни капли.
Он никак не мог открыть замок – руки ходили ходуном, колени дрожали. Мысль о том, чтобы позвонить, со страху даже не пришла ему в голову. С трудом открыв дверь, он ввалился в прихожую. Света не было, Алена не вышла навстречу. Чертыхаясь и проклиная все на свете, Сергей прошлепал на кухню. Хотелось выпить чего-то горячего, чая или кофе.
– Алена! – позвал он заплетающимся от пережитого ужаса языком. – Чумичка! Сидишь дома, так хоть бы чайник поставила! Дура! Деревенщина неотесанная! Думаешь, если губы французской помадой намазала, так уже и леди? – Он пьяно захохотал. – Не тут-то было! Леди нужно родиться, деточка! Вот в чем самый главный фокус! Вот сестричка у тебя была совсем другая…Совсем. И почему это вы ни капли не похожи? А?
– Сестричка? – голос Алены дрожал. Она стояла в дверном проеме, бледная и насмерть перепуганная. – К-какая сестричка? Что ты несешь, идиот? Допился до ручки? Иди спать!
Сергей прокрутил в памяти вчерашний вечер еще раз. Да, так все и было! Или не было? Может, ему сейчас все приснилось? Бывает, что явь и сон так перемешиваются, что уже и не отличишь, где одно, а где другое. Вероятно, он все перепутал. Ничего такого не было. Это все сон… Алкогольный синдром! Вот, как это называется! – осенило его. На душе стало легко и даже радостно. Захотелось выпить. В холодильнике стоял коньяк; Сергей допил его и отправился спать, так и не признавшись себе, что вчера то ли во сне, то ли наяву ему привиделась… Лида? Мысль оказалась настолько страшной и нежеланной, что он панически загородил от нее свое сознание, сбежал прочь, как самый распоследний трус. Без оглядки!
Алене он, разумеется, ничего не скажет! Эта дура вполне может упечь его в психушку, с нее станется! Совсем озверела!
Боже! Как он мог на ней жениться? Что за затмение на него нашло? Не баба, а чурка пустоголовая! Орет, как торговка рыбой на базаре! И это его жена! Сергей застонал от досады и собственного бессилия изменить что-либо. Как вообще могло с ним приключиться такое? С ним, Сергеем Горским, тонким интеллектуалом, удачливым бизнесменом, неотразимым любовником, умным и жестким мужиком!?
Он так и не смог ответить себе на этот вопрос.
Вязкий и неистребимый внутренний страх все больше овладевал им. На чем основывался этот страх? Неужели, только на том, что в темноте, спьяну, ему привиделось лицо Лиды? Просто какая-то женщина сидела на скамейке в ненастную погоду, – успокаивал он сам себя. Может, с мужем повздорила, или еще что? А он уже нарисовал жуткую картину, будто его преследует мертвая девушка! Придет же в голову такое?!
Доводы он приводил самые разумные, логично обоснованные, правильные. Но страх не исчезал. Он, словно липкая паутина, все сильнее сковывал его мысли, погружал в мрачную пучину отчаянной тоски, мутной, как стоячая болотная вода.
Алена тоже попала в цепкие объятия страха, время от времени переходящего в приступы панического ужаса. Она ловила себя на том, что боится смотреть в окна, темные и загадочные, за которыми плотной стеной стояла ночная тишина.
Сон пропал, уступив место изнурительному тревожному возбуждению, лихорадочному и опустошительному, как дикий азиатский набег, после которого оставалась выжженная земля, – устланная трупами, дымящаяся от крови пустыня. Такие дикие сравнения приходили ей на ум, взбудораженный страшными и горькими событиями, наполнившими ее жизнь, до того веселую и беззаботную, как полет бабочки над клеверным полем. Алена словно прямо с цветущего медового луга погрузилась в затхлое и сырое подземелье, в укромных уголках которого притаилось неизвестное и беспощадное зло, подкарауливающее свою добычу.
Как ни странно, страх, который супруги тщательно скрывали друг от друга, сблизил их. Они перестали ругаться по пустякам и только угрюмо обменивались ничего не значащими словами. Алена все чаще принимала успокоительное и курила. Этой привычки у нее никогда не было, баба Надя не допускала подобной распущенности. Но, закурив однажды у Богдана, она убедила сама себя, что ароматный дым ее успокаивает, и стала этим пользоваться.
Сидя на кухне и задумавшись, она не заметила, как кофе сбежал на вымытую только что плиту. Алена вдруг вспомнила встречу в кафе, маленького человека с водянистыми глазами: по спине прокатилась волна холода, неприятный озноб заставил пойти в прихожую за шалью. Укутавшись, Алена остановилась перед зеркалом. В кого она превратилась?! Худая, страшная, непричесанная, синие мешки под глазами… Ужас! Ее потухший взгляд остановился на сумочке. Не спеша, замедленно, как в трансе, она вытащила из сумки черную глянцевую визитку: «Азарий Ерофеев, маг и экстрасенс».
– Может, позвонить?
