– Я не думаю, – я знаю! Манфред, постижение жизни усеяно не только шипами, но и розами. Оно полно сияющих алмазов, неописуемых наслаждений и сказочных чудес. Оно манит вольными просторами и солеными ветрами. Вкусив его опьяняющей горечи, уже не сможешь повернуть обратно…И еще одно я хочу сказать тебе: никогда, никогда, никогда не предавай себя! Не изменяй себе и тем, кого ты любишь, ибо только это в самом деле имеет значение.
– Я понял тебя, Луиджи. Правда, понял.
Манфред задумался, машинально выполняя привычную работу по приготовлению «лечебных ароматов», как называл это учитель.
– Запахи – таинственная субстанция природы, – рассуждал Луиджи. – Они могут заставить сердце биться часто, вызвать длительный сон или галлюцинации. Есть среди них такие, вдыхая которые перестанешь чувствовать свое тело. Использовать запахи – редкое и прочно забытое ремесло. А зря…Можно в свечной воск, например, добавить ароматического порошка или в мазь лечебную, и глядишь…
– Ты о чем, Луиджи?
– Да все о том же, – засмеялся врач. – О жизни и смерти. О них! Это и есть «философский камень», вокруг которого все здесь и крутится.
– Что-то я…
– Не отвлекайся, Манфред. Лучше давай изготовим «ведьминский бальзам». Что в его состав входит?
Луиджи любил устраивать своему ученику подобного рода проверки, которые молодой человек проходил с честью. Так получилось и на этот раз. Манфред без запинки перечислил состав «зелья»: мускат, плющ, камфара, тополь, алоэ, семена рябины, бузина, сандал и корни фиалки.
– Молодец! А для чего окуривают помещение дымом плюща?
– Чтобы достигать прозрения будущего, ясно видеть то, что должно произойти.
– Верно.
– Луиджи, а как здоровье Симонетты? Ты давно ничего не говоришь о ней.
– Симонетта умирает, и для того, чтобы предсказать это, мне не нужен дым плюща. Джулиано Медичи, отважный рыцарь и нежный любовник, умрет тоже, через год после нее.
– Он тоже болен?
– Нет! С чего ты взял? – возмутился Луиджи. Его удивляло, почему другие не понимают столь очевидных для него самого вещей. – Он здоров, крепок и свеж, как молодое дерево.
– Тогда почему же…
– Ах, Манфред, неужели тебе надо объяснять? Слишком сильно притяжение Симонетты. Когда она уйдет, его здесь ничто не удержит. Он будет искать ее в туманах грядущего, отчаиваться и снова искать…
Оба врача делали свое дело, размышляя каждый о своем. Луиджи о раненом, которому пришлось складывать кости бедра, после чего начались воспаление и лихорадка, а Манфред об Антонии.
