Гуляя в сумерках у себя в саду и обдумывал случившееся за последние сутки, Валерия неожиданно увидела, как что-то белое перелетело через стену.
Она поспешила подобрать записку, прочла несколько наспех нацарапанных строчек и положила ее в карман.
В десять часов к ней явился гость в лице Джемса Федерстона. Мистер Хоуэтт знал о его приходе, а Валерия ждала в коридоре.
- Я рада, что вы пришли! - быстро сказала она. - И хочу поблагодарить за то, что вы для меня сделали... А прежде всего, хочу вам рассказать историю миссис Хельд.
Они были одни в гостиной и могли поговорить без помех.
- Прежде всего разрешите вернуть вашу вещь. Горничная нашла это сегодня утром.
Девушка взяла маленький сверток с письменного стола и подала ему. Он повертел его в руках:
- Это, должно быть, моя запонка... Я искал ее, но у меня было слишком мало времени. Нужно было уйти, прежде чем вы придете в себя.
- Это вы принесли меня сюда?.. Нет, нет, не надо, не рассказывайте... Она подняла руку. - Я ничего больше не желаю знать!.. Вы были замечательно добры ко мне, комиссар Федерстон, и я избавила бы себя от лишнего беспокойства, и не показалась бы вам такой дурой!.. - прибавила она с легкой улыбкой. - Я понимаю, что давно должна была рассказать то, что вы услышите сейчас... Вы не знаете, - хотя, может быть, и догадываетесь, благодаря своей проницательности, - что мистер Хоуэтт - не мой отец.
По лицу комиссара она увидела, что это было новостью для него.
- Мистер Хоуэтт, - продолжала Валерия, - двадцать три года назад был очень беден, жил в старой и бедной ферме в округе Монтгомери, в местности под названием Трейдер, и с трудом добывал средства к существованию продажей овощей. В то время он очень страдал от болезни глаз и едва не ослеп. Мистер Хоуэтт и моя приемная мать жили вдвоем. Детей у них не было, хотя они были женаты много лет. Как ни трудно им жилось, они дали объявление в газеты о том, что желают усыновить ребенка.
Она помолчала.
- Их объявление вызвало многочисленные отклики. Но все предложения почему-то не подходили. Наконец, однажды миссис Хоуэтт, которая вела всю переписку по этому делу, получила следующее письмо:
Валерия вынула из сумочки листок бумаги и протянула его сыщику. Письмо носило пометку одного из отелей на Седьмой Авеню в Нью-Йорке и гласило:
"Дорогой друг, я прочел ваше объявление и был бы очень рад, если бы вы удочерили маленькую девочку в возрасте одного года, родители которой недавно умерли. Я готов заплатить за эту услугу тысячу долларов".
- В то время, - продолжала девушка, - мистеру Хоуэтту очень досаждал один из его кредиторов, и хотя я не отрицаю, что он очень хотел иметь в своем доме ребенка, но именно тысяча долларов решила дело в мою пользу, ибо этим ребенком была я... Мистер Хоуэтт написал, что принимает предложение. Несколько дней спустя к дому на таратайке подъехал какой-то человек и передал миссис Хоуэтт небольшой сверток.
На ферме в то время работал мальчик, увлекавшийся фотографией. Кто-то подарил ему аппарат для моментальных снимков... Его первым снимком была таратайка, стоящая у крыльца, и вылезающий из нее незнакомец.
Эта фотография могла навсегда потеряться, и тогда пропала бы всякая надежда найти моих родителей. Но случилось так, что фирма, торгующая этими фотоаппаратами, предложила ежемесячную премию за лучший снимок. Мальчик послал свою фотографию, она удостоилась премии и была воспроизведена в журнале.
Я после того видела оригинал, и у меня осталась увеличенная фотография. - Она вынула из стола тугую связку бумаг. - Вот все мои данные, как любит говорить папа.
Затем развернула снимок и положила его на столе около лампы. Федерстон придвинулся к ней.
- Тут нет никакого сомнения! - проговорил он, взглянув на фотографию.
- Самое странное, - сказала Валерия, - это то, что мисс Хоуэтт не заметила в нем ничего особенного. Она была почти так же близорука, как и ее муж.
Она передохнула, потом продолжила:
- Я была воспитана как дочь Хоуэттов, и по закону это так и есть, потому что акт удочерения был нотариально заверен, как полагалось. Уже после смерти моей приемной матери я узнала правду. Сначала я даже не стремилась узнать, кто мои родители. Я была почти ребенком... Школа всецело поглощала мою жизнь. Только позже, когда начала самостоятельно размышлять, мне пришло в голову, что теперь, став богатой, - у меня есть доля в нефтяных источниках мистера Хоуэтта, а его жена оставила мне уйму денег, - я могу по крайней мере постараться узнать, кто были мои родители.
Вот тогда-то фотография, изображающая привезшего меня человека вылезающим из таратайки, приобрела для меня большую ценность, Я отыскала негатив, заказала увеличенный снимок и сразу же признала Абеля Беллами.
Раньше я уже слыхала о нем, он был одним из тех людей, дурная репутация которых общеизвестна. Чем больше я узнавала о нем, тем больше убеждалась, что вовсе не имею отношения к нему самому.
