– А с чего ты взял, будто я уберу патрули? – удивилась Ханна-Лора. – И не подумаю! Я суеверная, не хуже тебя. Как стояли, пусть так и стоят. Ребятам теперь будет скучновато дежурить, но ничего не поделаешь, поскучают. На то и служба, чтобы жертвовать собой. Но скажу тебе по секрету, дорогой друг, – и только тебе, больше никто от меня никогда ничего подобного не услышит! – желтый свет Маяка в сновидения уже не вернется. Я точно знаю. Не спрашивай только откуда. То есть спрашивай, сколько влезет, но я не отвечу. Некоторые вещи просто знаешь, и все.
Тони Куртейн залпом допил вино, которое с каждым глотком делалось все горче, но в самом конце снова стало едва различимо сладким, как родниковая вода. Сказал:
– Если даже твоя невозможная новость – действительно правда, я не понимаю, как это получилось технически. Ни черта об этом не знаю. Я тут вообще ни при чем.
– Формально, может, и ни при чем, – пожала плечами Ханна-Лора. – Но по сути, это твоих рук дело. Ты столько лет так сильно и страстно хотел, чтобы не было губительного желтого света, так по-честному изводился, жизни себе не давал, сознательно отравлял горькими мыслями каждый свой счастливый час, что все наконец стало по-твоему. Бывают желания такой неистовой силы, что заставляют перевернуться мир.
Тони Куртейн закрыл лицо руками. Глухо, едва слышно сказал:
– Ты учти, я сейчас, чего доброго, разрыдаюсь. Если не готова к такому зрелищу, прячься под стол.
Эна идет в магазин за вином и хлебом; это звучит, да и выглядит довольно нелепо, но когда обзаводишься человеческим телом, вскоре обнаруживается, что его надо кормить. Не «можно, если захочется», а именно надо, обязательно, необходимо. Если тело проголодалось, лучше сразу все бросить и срочно, безотлагательно его накормить, иначе такой скандал закатит, что не обрадуешься, от любых удовольствий будет отвлекать. Проще дать ему, чего требует, и закрыть вопрос.
И тут внезапно сталкиваешься с проблемой, о которой не беспокоилась до сих пор. То есть вообще не задумывалась, как-то даже в голову не приходило, что можно таким образом поставить вопрос. Короче, теоретически еды вокруг предостаточно; строго говоря, здесь вообще все потенциально еда, поскольку состоит из той же самой материи, что и тело, но при этом – удивительный парадокс! – телу в качестве пищи почти ничего не годится. Камни, песок, кирпичи, древесные листья и все остальное хорошее, плотное, материальное, которое всегда, в любой момент под рукой, эта капризная зараза не жрет. А что оно жрет, то под ногами на улице не валяется. Разве только яблоки с грушами, но они, во-первых, валяются не везде, а во-вторых, уже надоели ужасно, ну их совсем. Поэтому за едой приходится ходить в специальные учреждения, где люди друг другу ее продают.
К счастью, таких учреждений в городе много – разных, на любой вкус. В одних еду готовят и подают прямо на месте, красиво разложив по тарелкам, в других раскладывают некрасиво, а из третьих ее надо забирать и уносить с собой. Эне по душе такое неоднородное устройство мира, она вообще любит разнообразие и свободу выбора; проблема в том, что большинство пунктов продажи еды не работают по ночам. Считается, будто ночью все люди спят, поэтому наяву никому ничего не нужно – нелепое заблуждение! Чтобы его развеять, достаточно выйти ночью из дома и оглядеться по сторонам, увидишь прохожих на улицах и горящие окна в домах.
Впрочем, люди не совсем лишены здравого смысла, поэтому по ночам еду все-таки можно найти. Например, в пиццерии возле вокзала и в большом магазине на вершине холма. Эна, проголодавшись, предпочитает ходить в магазин, в пиццерии ей не нравится освещение и общая атмосфера, в такой обстановке надо не ужинать, а стены крушить. И сама еда, которую готовят без удовольствия, из-под палки; то есть на самом деле палками никто никого не бьет, Эна сама проверяла, специально ходила на кухню посмотреть, чем там занимаются повара. «Из-под палки» это просто такое выражение, чтобы описать – как это называется человеческими словами? – а! безрадостный принудительный труд.
Короче говоря, еда в привокзальной пиццерии невкусная и не особо полезная, даже в недолговечное иллюзорное тело лучше такую не класть. Ресторанов, где еду готовят с удовольствием, в городе пока не сказать чтобы много; оно и понятно, такая уж тут непростая реальность, впору удивляться, что они вообще есть. Эна уже насчитала целых семнадцать, притом что специально их не искала, просто заглядывала, когда гуляла, и что-нибудь пропустила наверняка. Но по ночам они, к сожалению, не работают. Серьезный просчет!
