– Этот просто с салями, – говорит ужасающая рептилия, протягивая мне новый бутерброд. – Ничего выдающегося, но…
– «Ничего выдающегося» – лучшая характеристика бутерброда. Скромность бутербродам к лицу, – говорю я и алчно откусываю чуть ли не половину. – Слушай, какой же я, оказывается, голодный! Давай до Тони дойдем. Он новую вариацию Немилосердного супа придумал. Еще острее и с декоративными черепами, вырезанными из картошки. Называется «Страшный суп». И уже, по идее, как раз сварил. Мы с ним вчера полночи эти черепа вырезали; он бы и остальных припахал, но у них фигня получается, даже у Стефана. Хрен тебе фигуративная резьба по картошке без академического художественного образования, будь ты хоть трижды великий шаман.
– Страшный суп с черепами! – восхищенно повторяет рептилия и на радостях снова принимает антропоморфные очертания. – Пошли немедленно! Дурак я, что ли – уникальную выставку ваших с Тони скульптур пропустить? Только давай какой-нибудь длинной дорогой. Мы с тобой два дня по городу не гуляли, и это не дело. Надо больше следить!
Тут не поспоришь. Следы у нас с Нёхиси такие полезные, что, по уму, надо бы все вокруг истоптать, но мы не настолько упоротые трудяги, нам бы шляться по барам да в небе летать. Однако берем себя в руки и ходим пешком по земле при всяком удобном случае, потому что когда человек случайно наступит на один из оставленных нами следов, он увидит окружающий мир нашими глазами – таким, каков есть. Ну, правда, озарение не особо долго продлится. Всего один краткий миг. Зато в здравом уме останется! – оптимистически говорит в таких случаях Нёхиси, бесконечно милосердное божество. Но я-то слишком хорошо знаю, как устроены люди, не понаслышке, как он, а на собственном опыте, изнутри, поэтому думаю, что краткий миг – это все-таки слишком мало. Считай, вообще ничего.
Нёхиси, поглядев на мою недовольную рожу, достает из кармана второй бутерброд.
– Мог бы сразу сообразить, что одним твое настроение не исправишь, – говорит он. – Ладно, пошли к Тони самой короткой дорогой, если тебе сейчас неохота оставлять следы.
– Не-не-не, – мычу я сквозь бутерброд и для пущей убедительности размахиваю руками. – Пойдем самой дальней, я не такой уж голодный. Везде наследим! Просто – ты сам замечал? или не обращал внимания? – люди часто наши следы нарочно обходят. Перепрыгивают или сворачивают. Ни черта не видят, но все равно всеми силами избегают. Как-то, получается, чуют нутром.
– Правда, что ли? – восхищается Нёхиси. – У людей настолько хорошее чутье?
– Да еще бы, – вздыхаю. – Люди всегда чувствуют близость чуда – чтобы десятой дорогой его обойти.
– Одни, чтобы обойти десятой дорогой, а другие, чтобы к нему приблизиться, – беспечно улыбается Нёхиси. – Наше дело не подсчитывать результаты, а оставлять следы.
Эна входит в кафе; ну, это мы знаем, куда она входит, а с точки зрения стороннего наблюдателя, которого, впрочем, поблизости нет, высоченная плечистая тетка с невзрачным лицом и ржаво-рыжими волосами открывает дверь гаража в глубине двора на улице Пилимо и скрывается там.
Тони на секунду отворачивается от огромной кастрюли, в которой что-то кипит и булькает с такими скандальными интонациями, словно у Тони там первичный бульон для мира асуров. Хотя, на самом деле, не он.
– Ух, как ты вовремя! – говорит Тони, улыбаясь Эне не только губами, а всем собой, и скандальной кастрюлей, и горящей плитой. – Первой попробуешь мой Страшный суп… Слушай, а давай ты сперва на него посмотришь? Тебе же нетрудно? Первый в мире суп, в который всматривалась Бездна – здесь, у меня!
– Совсем рехнулся, – одобрительно отмечает Эна. – Такой молодец. И потом ты этим супом будешь людей кормить?
– Если словом «люди» ты называешь то, что сюда обычно приходит, то их.
– С другой стороны, – задумчиво говорит Эна, – хуже-то всяко не будет. Вопреки предрассудкам и суевериям, мое внимание никогда никому не вредит.
Она подходит к плите и глядит на кроваво-красную жидкость в кастрюле. Из кастрюли на Эну приветливо взирают белые и лиловые черепа.
– Ой! – говорит Эна. Просто от неожиданности. – Ну и красавчики! Ты зачем столько гномов убил?
– Они из картошки, – скромно поясняет Тони, которого распирает от гордости.
– А лиловые – свекла?
– Ну уж нет, столько свеклы в супе безнадежно испортит вкус. Это тоже картошка, фиолетовая от природы, сорт Вителот. Специально для этого проекта… в смысле, для Страшного супа купил. Всю ночь вчера эту красоту вырезали. Сорок четыре черепа получилось, прикинь! Правда, я планировал хотя бы полсотни, но напарник под утро рассеялся от усталости; по-моему, это голимое читерство – чуть что не так, сразу превращаться в туман. Будешь пробовать?
– Буду, конечно, – кивает Эна. – И не «пробовать», а нормально обедать. А потом сразу ужинать. Я же к тебе нанималась работать за суп! Давай, корми меня и проваливай…
– Проваливать? – растерянно переспрашивает Тони. – Куда?!
