– Про взгляд охренеть вообще, – откликнулся Эдо. – Правда, что ли, из-за меня все наполняется каким-то дополнительным смыслом? Только потому, что я внимательно посмотрел? И ты, пока я на тебя смотрю, как бы немножко жив? Я ничего специально не делаю, не стараюсь, а оно все равно так работает? Само по себе?
Сайрус только плечами пожал. Дескать, можешь не верить, мне-то что.
– Совершенно невозможно эту информацию переварить, – вздохнул Эдо. – Но тогда получается, я очень удачно себе занятия подобрал! В одной жизни искусство исследовал, в другой путешествовал и смотрел на окружающий мир. И – как ты сказал? – дополнительный смысл в это все своим взглядом впечатывал? Именно туда, куда надо. Понимал бы, что делаю, все равно не выбрал бы лучше. Ай да я!
– А в третьей жизни сидишь тут со мной, – подхватил Сайрус. – Тоже грамотное вложение, оценишь еще. Теперь еще закури для меня. И давай, рассказывай про непонятное, которое с тобой стряслось. Мне как раз позарез надо узнать хоть о чем-нибудь непонятном. Заскучал я в последнее время. Здесь у нас не то чтобы много по-настоящему интересных происшествий и новостей.
Сигара оказалась совсем никакая. Не просто без вкуса и запаха, самого процесса курения он тоже не чувствовал, просто держал сигару во рту и дышал. Но дым клубился, а Сайрус жмурился от удовольствия, как кот, которого чешут за ухом. Приятно было смотреть.
– Я, похоже, с Другой Стороны сюда попал, – наконец сказал Эдо. – Из Барселоны. Наверное. Но может, просто во сне – из сна? Сам не знаю. Не разобрался пока.
– Да точно не во сне. Сновидцы совершенно иначе выглядят и ощущаются. И просыпаются с полпинка. Можешь мне верить, я в этом деле собаку съел. А из Барселоны – вполне обычное дело, почему нет. К нам часто оттуда люди приходят. Ну как – часто. Год на год не приходится, иногда чуть ли не раз в неделю кого-то приносит, иногда месяцами никого нет.
– Но Элливаль не граничный город, – растерянно заметил Эдо. – Здесь же нет открытых проходов. И на Другую Сторону отсюда могут ходить только мертвые. У нас это считается аксиомой. А на самом деле не так?
– Отсюда – да, только мертвые, – подтвердил Сайрус. – Живым не пройти. Так не всегда, кстати, было. Побочный эффект успешной попытки обеспечить вечную жизнь мертвецам. Поначалу для мертвых проход тоже был закрыт, но мы эту проблему решили. И не могло быть иначе, мы ради дополнительного развлечения мир перевернем. А прогулки по Другой Стороне вполне ничего себе развлечение. Я сам когда-то часто в Барселону ходил; правда, потом надоело. Как по мне, на Другой Стороне без настоящего тела делать особо нечего. Там надо не видами любоваться, а пускаться в загул и кутить! Но люди из Барселоны к нам попадают, с той стороны проход не закрыт. Причем обычные люди, не маги какие-нибудь. У них нечаянно получается, сами не понимают, как их сюда занесло. В общем, совершенно нормально, что ты из Барселоны сюда пришел. Не ты первый, не ты последний. И что не знаешь, как это у тебя получилось, тоже нормально. Я с многими пришельцами говорил, расспрашивал, как для них выглядело путешествие. Так вот, похоже, по дороге со всеми случается помрачение, или как это сейчас называют – транс? В общем, полубессознательное пребывание между двумя реальностями, когда ты еще не здесь и уже не там. А у тебя как было? Помнишь хоть что-нибудь?
– Я, как минимум, пару часов бродил по совершенно пустой Барселоне, – сказал Эдо. – Район Эшампле, ну или просто похож; на самом деле, я же Барселону почти не знаю, раньше всего один раз туда приезжал, на три дня. В общем, район, похожий на Эшампле, ранний вечер, а вокруг – дома с темными окнами. И ни машин, ни людей, никого. И невозможно выбраться, сколько ни ходил, вокруг все те же ровно расчерченные кварталы, как будто кроме них в городе, да и во всем мире нет ничего. Я, собственно, поэтому думал, что может быть, мне все просто приснилось. На сон было гораздо больше похоже, чем на явь. Такой типичный умеренно неприятный кошмар. Наконец я вспомнил, что у меня есть плеер, включил, и кошмар перестал быть кошмаром. Под хорошую музыку мне почти все равно, где ходить. А потом плеер сел, и я обнаружил, что больше не хожу по темным пустым кварталам, а сижу на берегу. Море ботинки лижет, вокруг огни, а на горизонте маячит сооружение, подозрительно похожее на Веселое Колесо Элливаля… Ты не против, если я теперь для себя покурю?
– Да кури, конечно, – улыбнулся Сайрус. – Я потерплю.
Отхлебнул из бутылки своего мертвецкого лунного рома. Долго молчал, наконец сказал:
– По-настоящему непонятно в этой истории совсем другое. Ты же не тамошний, а наш! Я имею в виду, родился не на Другой Стороне. Виленский же, да? Я тебя помню почти ребенком, когда ты сюда на каникулы приезжал. И вдруг ты оказываешься в Барселоне, причем, по твоим словам, не впервые – но как?! Вы что, научились выходить за черту граничного города, не теряя память? Не утрачивая себя? И храните это умение в тайне? А почему? Что в этом такого секретного? Почему не похвастаться и не научить остальных?
