Легко сказать, не трать силы. Мне было так обидно, что мур Тариэль мне не поверил, что я зелье едва не испортила на практике по бестиологии.
– Зачем вам знать разных тварей, – спросил шепотом Собрин. – Вы же не охотники?
Так из них куча зелий делается! Поэтому жаб режем, змей шинкуем, слизней варим. К паукам, гусеницам, крысам давно привыкли. Хоть и не все из нас, как выяснилось.
Крупных и опасных тварей добывают боевики-охотники. Но знать-то надо, что из кого добывать. Из кого-то печень, из кого-то сердце, а на кого-то ради семенников охотятся. Только магические твари и нежить почти целиком идут в дело, начиная от зубов, когтей и шкуры до самых мелких косточек. Поэтому магические твари почти исчезли, редко попадаются, селятся в неприступных местах и изловить их крайне трудно. Выращенные в неволе одомашненные виверны, мантикоры и грифоны совсем не дают нужной силы, опыты делались и продолжают проводиться.
Поэтому зелья из частей животных такие дорогие. Да и многие варятся долго, порой месяцами. Хотя, как по мне, то импотенция – не та проблема, ради которой надо убивать редкую рогатую змею. Преподаватель физиологии крайне любил обсуждать вопросы половой сферы, наслаждаясь смущением студенток и, хихикая, говорил, что первое лекарство от бесплодия и импотенции – это смена партнера. Второе – диета и разумная физнагрузка. И только в третью очередь – зелья.
«А ведь Марк придумал убойную штуку», – подумала, привычно работая пестиком в ступке. У него не усилитель, а концентратор получился. Жаль, что на прибор наложит лапу «АртУник», Марк будет считаться только автором разработки, а все, что он сделает, принадлежит фирме, оплатившей его обучение.
Что, если попробовать генерала заинтересовать? Два дня назад, на ужине он познакомил меня с главой военно-технического департамента Реми Гравецем, знаменитым артефактором. Если ему не жалко для меня бриллиантов, то спасти молодого ученого будет очень неплохим вложением. Фирма получит свои деньги, а Марк – лучшее будущее. Он сможет запатентовать свой прибор и сразу разбогатеть. Корона непременно захочет приобрести права на него.
– Хайнц! Сдавай зелье на проверку! – гаркнул прыщавый Мортиг. Придурок, прямо в ухо. Кстати, ни одно зелье от прыщей на его кожу не действовало или действовало кратковременно, а к некромантам он сам не хотел идти, чтоб разбираться, не прокляли ли его. Боялся.
– Не ори, не глухая, – огрызнулась я и заторопилась отнести зелье на стол преподавателя, куда в специальный контейнер студенты устанавливали свои закупоренные и подписанные колбы.
– Хайнц, сколько ты берешь за ночь? – громко спросила Мэдди.
– Тебе столько не заплатят, – заржал Крейми, дружок Мортига.
Я с досадой развернула колечко камнем внутрь. И как оно повернулось?
Позавчера генерал раскрыл, как книгу, обшитую бархатом папку, полную обручальных колец, и предложил выбирать. Настаивал на бриллианте, а мне приглянулся светлый сапфир. Совсем простое колечко из белого золота с небольшим лучистым камушком, который я развернула камнем внутрь сразу, как покинула дом престарелого жениха. Нет, моментально заметили и бросают сейчас завистливые и ненавидящие взгляды. Они бы так ряд напряженности металлов замечали, до сих пор ошибки делают, хотя таблица висит над доской.
– На алмазы не заработала? – фыркнула Кристаль.
– Хайнц, как тебе удалось пролезть в постель к генералу? – спросила Ойра с жадным интересом. – Где вы встретились?
– О, при должной тренировке просто, я готов помочь тебе получить все нужные навыки, детка! – глумливо заржал Мортиг. – У нас еще принц Август холост!
– Главное – умение, – важно сообщил Крейми. – Венди у нас не промах! Из моих рук она вышла бы совершенством! А так смогла закадрить только старца! Хочешь стать принцессой, Ойра?
– Крейми, у тебя брат ведь служит в столичном гарнизоне? – тихо спросила я. – Не советую портить отношения с будущей генеральшей Блейз. Я ведь могу попросить перевести твоего брата в тундру, или в пустыню…. Куда тебе больше нравится?
– Да какая из тебя генеральша! – вышла из себя Мэдди. – Ты же брюхата от моего парня! Подстилка!
– Сама хотела лечь, да тебе не предложили? – заржали оба придурка. – Рылом не вышла! А может, другим местом?
– Умом! – я собрала свои вещи и вышла из кабинета. Даже есть не хотелось.
В общежитии достала свою зачарованную сумку-контейнер и направилась в лабораторию. Собрин тащился следом и виновато помалкивал. Но что он мог сделать против гадких слов? Про меня сейчас такое печатают и болтают, что пришлось бы ломать нос половине Десадана. Или придумать новое зелье, залить на водопроводной станции в воду, и у злопыхателей носы сами отвалятся?
В лабораторном корпусе еще никого не было. У первокурсников еще шли занятия, а остальные слишком дорожили свободным обеденным временем, чтобы тратить его на исследования.
Понемногу я увлеклась и пришла в себя, когда в окно смотрели сумерки. Телохранитель дремал на стуле в углу лаборатории.
– Вот вы где, Хайнц! – вошла профессор Эванс. Как всегда, сухая и строгая, в развевающейся зеленой мантии.