Собрин тут же открыл глаза и встрепенулся.
– Мури Эванс, я как раз кончила серию, – отрапортовала я. – Добавила в первое зелье лист шалфея, чтоб улучшить вкусовые качества! Во второе…
– Хайнц, мне всегда безразличны слухи и сплетни, я сужу о людях по их заслугам и умениям. Я уверена, вы сделаете великолепную карьеру!
– Спасибо, мури Эванс, – растерянно пролепетала я. Да она с первого курса ко мне цеплялась, как репей, сколько раз доводила меня до слез! Удивительно, что знавший меня с детства декан мне не поверил, в то время как суровый травовед мури Эванс нашла добрые слова. Я уже ничего не понимаю!
– Ваш отец гордился бы вами! – послав мне мимолетную улыбку, профессор покинула лабораторию, оставив меня в замешательстве.
– Что это было, Собрин? – спросила я. – Мегера меня похвалила?
– Вам лучше знать, мури Венди, – Собрин зевнул в кулак. – Кстати, вы пропустили ужин. Мур Блейз будет недоволен, что вы голодаете.
– О! Наверно, надо пойти поесть? – желудок согласно и голодно взвыл.
– Не наверно, а точно! Позвольте вас пригласить, мури Хайнц!
– Позволяю, мур Собрин! – я быстренько собрала пробы, уложила их в кофр, кофр спрятала в сумку вместе с лабораторным журналом.
– Она немного больше дамской сумочки, – осторожно намекнул телохранитель.
– Ничего не поделаешь, – отозвалась я, закрывая замок на ключ. – Весь этот месяц я ее из рук не выпущу. Хватит с меня одной краденой работы.
Хотя, почему «ничего не поделаешь»? Сделать оптически прозрачным предмет довольно просто. Нужно только прикинуть вектора в расчете на габариты. Плащи-невидимки, шляпы-невидимки, сейфы-невидимки, все это давно было в ходу и использовалось силовыми структурами. Простому человеку даже на носовой платок не хватило бы средств. Формула засекречена и является государственной тайной. Просто придумал ее мой прадед, а в нашей семье всегда бережно относились к трудам предков. Дневники тщательно изучались, а папа никогда не запрещал пробовать повторить интересное плетение. Схема там несложная, моего резерва точно хватит!
Повеселев, я ухватилась за локоть телохранителя, и мы покинули лабораторию.
Я не обращала внимания на шепотки и недоброжелательные взгляды. Генерал не отказывался от помолвки, день свадьбы приближался, самые предприимчивые уже смекнули, что дружить со мной будет выгоднее, чем присоединяться к общей травле.
В свадебном салоне мури Фиордан дошивалось платье цвета топленого молока, нежное, как крыло феи. Кружевная накидка-труакар из золотистого паучьего шелка дополняла наряд. Я знала, сколько стоит такой шелк, на эту накидку паутину собирали не меньше пяти лет. Мантию для короля и праздничное облачение высших столпов церкви шили из этого шелка, но для меня генерал расстарался.
От фаты я отказалась, зачем закрывать слоями газа такую роскошь? Пусть все видят, что Тобиас для меня ничего не жалеет. Вполне достаточно заколки, украшенной цветами и короткой символической вуалетки.
Сегодня была последняя примерка, после лекций мы сразу поехали в салон.
Золотистый шелк удивительным образом подчеркивал мои голубые глаза, они казались глубже и ярче. Мури Фиордан углядела где-то залом и спешно поправляла шов, а я любовалась, ощущая себя не собой. Я выглядела такой трогательно-хрупкой, изящной фарфоровой куколкой. Незнакомкой с полотен Освальда Карудо.
Портниха выключила свет в примерочной, оставив освещенным только подиум и само зеркало.
– Неплохо вышло, – одобрительно сказала она. – Очень нежно.
– Да, будто воздушное пирожное на подставке в витрине кондитерской. Кто купил, тот и съест.
– Такие мысли перед свадьбой! – недоуменно ахнула портниха.
– Простите. Мне не по себе.
– Душенька, все невесты не в себе перед свадьбой, это абсолютно нормально! Я, когда выходила замуж, была совершено невменяемая, иголку в руках не могла удержать! Говорила невпопад, все роняла. После обряда все, как рукой снимет.
– Можно снимать? – я бледно улыбнулась.
– Еще минуточку! Куда подевались все булавки? Сейчас, – портниха вышла.
Устала неподвижно стоять на подиуме, спрыгнула с него и прошлась по примерочной. Это была просторная комната с диванами, креслами, чайным столиком для ожидающих. Это я была одна, а нормальные невесты приходят с мамами, тетками, сестрами и подругами, чтоб они разделили такой волнующий момент с нервничающей невестой.
Стукнул дверь, ширкнули кольца портьеры. Но вместо портнихи вошел Кристофер.
– Потрясающе выглядишь! – сказал он.
Я замерла, как кролик перед удавом. Нос ему залечили хорошо, безупречное лицо осталось таким же красивым, как до драки. Зеленые глаза, каштановые кудри…
– Уходи! – опомнилась я. – Как ты попал сюда? Я закричу!
– Кричи, тут полог тишины. Ты не знала? Мури Фи мне кое-чем обязана, и черный ход тут есть. Думаю, отсюда будет самый удачный вид.
– Какой вид? – я отступила в угол.
– Ну как, какой? Вид невесты, изменяющей жениху до свадьбы!
В примерочную просочился неприметный человек с магическим запечатлителем.
– Давайте быстрее! – нервно поторопил он.