– Мы хотим заниматься тем, что нам интересно.
– Этого все хотят. Я тебя не понимаю, Марк.
– Нам предоставят все, кроме свободы. Мы рабски инертны, нас не интересуют настроения в обществе, политика, экономика…
– И что?
– То, что ты будешь создавать новые зелья, я собирать артефакты, и мы не будем знать, для чего их приспособит военное ведомство. Мы станем заниматься новыми проектами, не задумываясь о судьбе старых.
– Ну, приспособит для обороны и безопасности страны, наверное, – неуверенно предположила я.
– Или для убийства мирных граждан другой страны, – ответил Марк.
– Да ты что?! Как можно зельем для похудения убить?
– Думаешь, твой диплом пропал просто так? – прошептал Марк. – Уверен, его продал твой бывший куратор. И продал очень дорого! «Недреманное око» позволяет быть умнее, сильнее, выносливее других людей. Военные это обожают.
– Ты говоришь ужасные вещи!
– Я даже думаю, что все это, – Марк обвел рукой полки, заполненный разными артефактами и деталями. – Не стоит жизней других людей. В чем они виноваты? И мы с тобой не самые умные, а самые большие идиоты в академии. Отборные кретины. Элитные! Мэдди с краской для бровей и Ойра с кремом для эпиляцией хотя бы вреда никому не нанесут. Даже если брови вылезут после окрашивания, а шерсть начнет колоситься в три раза гуще.
– Марк, ну не надо этого! – жалобно сказала я. – Все и так хуже некуда, а ты добавляешь! Давай лучше работать!
Марк вздохнул и достал из бокса свой усилитель.
Сегодня мы планировали выяснить, насколько можно умножить и разогнать поток силы и сконцентрировать им зелье, и можно ли его потом разбавить, получив те же свойства. Не везти громоздкие коробки флаконов и бутылок, а прислать пробирку порошка, который можно развести водой до нужного количества.
Мури Эванс выслушала отчет и благосклонно кивнула. Его руководитель тоже был доволен. Нам обоим сотрудничество было на пользу, Марк проверял прибор в действии, я изучала свойства зелий.
Слова Марка вызвали тревогу, разбередили мои сомнения.
Я продолжала над ними думать вечером, и ночью вертелась в кровати, пытаясь уснуть. Может, папу пытались заставить сделать какое-нибудь убойное зелье? Но зачем? В военной лаборатории наверняка работают не самые бесталанные зельевары и артефакторы. И уж наверняка у них самое лучшее сырье для работы! Им не приходится избавляться от плесени или уничтожать мушек, заводящихся в подгнивающей траве.
Встала поздно, злая и невыспавшаяся, с синяками под глазами. Да и только потому, что Собрин настойчиво скребся в дверь. С него станется дверь выломать.
– Проспала первую лекцию! – жизнерадостно сообщил Собрин. – И завтрак!
– Сегодня день самоподготовки, – зевнула я.
У дипломников есть свои преимущества: один лишний выходной в неделю. Библиотечный день. Как будто кто-то из нас действительно его тратит в библиотеке! В основном стараются отоспаться и погулять. Навестить родителей.
Сердце привычно кольнула тупая боль. Мне было некого навещать «Как бы» подруги после того, как я стала бездомной, забыли о моем существовании. И о мамином тоже. Ее нигде не приняли, ни одна из многочисленных приятельниц, посещавших наши музыкальные вечера и объедавшихся пирожными мури Сильвы. Маму это подкосило больше, чем пропажа дома. В конце концов, новый бы сняли или купили.
– Я буду готова через десять минут, сходим в кафе?
– Выход в город? – нахмурился Собрин.
– Здешнее кафе, для преподавателей и богатеньких студентов. На территории академии. Раз уж мы пропустили завтрак, то угощу тебя пирожным. С ягодами.
– Лучше отбивной, – поправил Собрин.
– Хорошо, отбивной с ягодами, – повторила машинально, воображая спелую малину на взбитых сливках. Фыркнула. – С брусничным соусом!
Собрин дернул углом рта, обозначая улыбку. Досталось ему вчера. Впрочем, у меня тоже был нелегкий день.
Новое утро имею право встретить свежей ватрушкой и кофе! И омлетом, высоким и пышным, с поджаристой корочкой, зеленью и грибами! Для Собрина нашлись отбивные и печеный картофель по-деревенски. И никакой серой замазки, именуемой кашей! Полезной. И гадкой до невозможности!
Мы почти расправились с завтраком, когда к столу без разрешения подсела Мэдди. Ну, она-то тут завсегдатай, где еще можно встретить холостого перспективного преподавателя, как не в местном кафе? А получают они не меньше офицеров. Я последний раз тут была, когда у меня еще был дом и родители. Это в студенческой столовой кормят по жетону, а в кафе за полновесные фоллисы.
– Твой подопечный иностранный студент знает, с какой аморальной особой он вынужден контактировать? – ехидно спросила она. – Если ты отказалась от такого красавчика, как Кристофер, значит, предпочитаешь уродов?
– Люблю темпераментных, а красоты ночью не видно, – закатила глаза. – Всю ночь сегодня не спала, развратничала. Прости, глаза слипаются.
Мэдди оторопела. Я же скромница-ромашка, краснеющая от намеков на это самое!
– Врешь, ты все время торчишь с этим задохликом-артефактором! Как попугайчики-неразлучники!