специально доставленные из крепости на случай
длительной осады.
Крестьяне шли в гору, уныло понурив головы,
скрежеща зубами от бессильной злости. Некоторые
молились, чтобы Зелимхану удалось благополучно
вырваться из окружения. А были и такие, что посмеивались над
всей этой шумихой, уверяя, что царским солдатам
никогда не поймать абрека, так как он в дружбе с
джинами.
Непривычные к этим «местам и наслышанные о
Зелимхане солдаты и казаки поднимались по крутым
склонам настороженно, выставив вперед винтовки. Каждую
минуту они ждали, что сейчас грянут выстрелы и,
выкрикивая мусульманские проклятья, на них бросится
сам страшный абрек.
Пройдя этак с километр, процессия попала в
плотный туман. Вокруг стояла жуткая тишина. Впереди из
тумана выступали то полуразрушенные башни, то
-старые могилы...
Подойдя к пещере, люди остановились, отдельные
смельчаки из крестьян вошли туда и вскоре вышли,
разводя руками: мол, пусто там. Среди чеченцев шепотом
пошел разговор, что абрека унесли горные духи.
Солдаты и казаки входить в пещеру воздержались.
Тогда здесь же, у входа, начальники собрались для
короткого совещания: надо было решить, что предпринять
дальше. И вдруг гулко прозвучал вы.трел, и старшина
Адод, охнув, ничком упал у ног пристава Сараева.
Сразу возникла паника, началась беспорядочная
стрельба. Все стреляли в пещеру, а Зелимхан сделал
еще четыре выстрела и умолк.
К вечеру Моргания послал донесение генералу Ми-
хееву: «Зелимхан окружен моими войсками в Харачоев-
ских горах. Перестрелка продолжается. С нашей
стороны убито двое, ранено трое». Однако, увидев
бесполезность такой стрельбы, полковник распорядился:
оцепить берлогу абрека тремя рядами солдат, на
выход из пещеры навести орудие и взять «злодея» из-
мором.
Отдав это распоряжение, начальник округа уже
поздно ночью вернулся в Ведено и по телефону
похвастался генералу. «Зелимхан у меня в кармане», —
заявил он.
Утром на рассвете стрельбу возобновил уже сам
Зелимхан. В бурке и папахе, высунувшись из пещеры,
он открыл частую и меткую стрельбу по солдатской
цепи. В ответ на него посыпался град пуль, а он все
стоял, как заговоренный. Но вот все увидели, как,
сорвавшись с утеса, Зелимхан в развевающейся бурке
полетел вниз.
— Убили! Уби-ли!.. Ура-а, ура-а!.. — закричали
солдаты, устремляясь в ущелье, куда упал абрек. С минуту
все стояли в отдалении, не осмеливаясь подойти к
убитому. На всякий случай дали по нему несколько залпов,
но когда первый смельчак подошел поближе и носком
сапога откинул бурку, под ней оказалось обыкновенное
бревно, на которое были аккуратно натянуты черкеска
и папаха из овчины.
Некоторое время все стояли, с недоумением
разглядывая бревно. Наконец один из офицеров, выйдя из
оцепенения, крикнул:
— Всем разойтись! По местам!.. Окружайте пещеру!
Но было уже поздно. Спустившись по другую
сторожу горы, Зелимхан ушел, перейдя через узкую речку,
мимо двух солдат, которые не двинулись с места то ли
от страха, то ли не желая ввязываться в это опасное
дело.
Когда в аул Харачой, где с утра находился
Моргания, прибыл растерянный пристав Сараев, полковник
встретил его нетерпеливым взглядом, по после первых
же слов заорал:
— Сволочь! Изменники!.. В Сибирь всех загоню!..
Бек Сараев стоял, хлопая глазами и не находя слов
для объяснения.
— Где К'Ибиров? — спросил полтсошик, топнув
ногой.
— Там, наверху, ваше высокоблагородие.
— Я надеюсь, он снарядил за этим разбойником
погоню?
— Куда? — уныло спросил Сараев.
— Куда хотите, но найдите его сейчас же! Он не мог
далеко уйти! — кричал Моргания. Полковника мучил
вопрос: «Что скажет он генералу Моисееву? Скандал
какой! Ведь поднимет на смех, загонит еще дальше
Чечни после такого провала!»
Возвращаясь в Ведено, Моргания увел из Харачоя
большую группу заложников для отправки в Сибирь.
Гром загремел совсем близко, и эхо прокатилось над
аулом. Женщина подошла к окну и тревожно покачала
головой.
— О аллах, смилуйся над нами, не пошли нам
града. И без того плохие всходы. Если упадет град,
ничего не соберем.
Будто вняв молитве, блеснула молния, и по молодым
листьям деревьев зашуршали крупные капли дождя.
Небо насупилось, в комнате потемнело, воздух стал
влажным и сырым.
Со двора донеслись чьи-то шаги. Женщина с
тревогой взглянула на мужа, сидевшего за молитвой, и
вышла из комнаты. Хозяин, окончив молиться, словно
умываясь, провел руками по лицу и встал.
Вошел Зелимхан. Хозяин обрадованно обнял его и
быстро провел в тайник, специально оборудованный для
абрека под домом, с выходом в глухой сад. Там
Зелимхан разделся, насухо выжал мокрый бешмет,
рубашку и тут же снова надел их, чтобы быстрее высохли на
теле.
— Дуда, я отдохну немного, а ты последи за тем, что
делается в ауле, — сказал он хозяину, укладываясь на
войлок, лежащий на глиняном полу.
Проснулся абрек уже ночью, но не мог двинуться из-
за адских болей в суставах. Он вьшвал Дуду и оказал:
— Увези меня отсюда немедленно, я не хочу, чтобы
из-за меня разорили твой дом, а сам я сейчас не могу
сделать ни шагу...
— Куда?.. — растерялся хозяин. — Тебе больше
нельзя жить по пещерам...
— Куда хочешь. В лес, в горы, но подальше от
людского жилья, — настаивал на своем харачоевец, и
