ягнята, накормил овчарку и только тогда вернулся в дом.
** *
В субботу на рассвете абреки, собравшиеся по
призыву Зелимхана, миновав густые леса мескар-юртовцев,
остановились на опушке леса у полотна железной
дороги.
— Сколько нас? — приподнявшись на стременах,
оглядел Зелимхан своих товарищей.
— Пятнадцать, — ответил Зока.
— Эльберд, поезжай сейчас на ближайшую станцию
и узнай, когда сегодня пройдет поезд на Грозный. И
сразу возвращайся сюда. Понял?
— Понял, — ответил Эльберд и поскакал в сторону
Гудермеса. Минут через сорок он вернулся. Конь под
ним был весь в мыле. С трудом переводя дыхание, ниль-
хоец сообщил, что поезд идет за ним следом. Как бы в
подтверждение его слов до них донесся протяжный
гудок. Зелимхан подозвал Зоку и оказал:
— Вели товарищам, пусть завалят путь, — и он
показал на штабеля шпал, лежащих у полотна дороги.
— Только давайте побыстрее.
Действительно, нужно было торопиться, так как до
них уже явственно доносился нарастающий грохот
приближающегося поезда.
Поняв, чего хочет Зелимхан, Дуда предложил:
— Я знаю, как его остановить. Разрешите?
Зелимхан /кивнул головой. Тогда Дуда, вынув из
кармана красный носовой платок, нацепил его на
кончик обнаженного кинжала и, размахивая им, пошел
навстречу поезду. Остальные абреки спрятались в лесу, у
самой опушки. Едва успели они опрятаться, как поезд
вынырнул из-за поворота. Дав подряд несколько
тревожных гудков и выпустив струю густого пара из
трубы, машинист затормозил, и длинный состав тяжело
остановился.
Тут же абреки вихрем вынеслись из лесу и
мгновенно окружили паровоз. Видя направленные на них со
всех сторон винтовки, машинист с кочегаром подняли
руки.
— Дуда, вы двое не отходите от них! —
распорядился Зелимхан. — Зока, Эльберд! Вы каждый
возьмите по три человека и стерегите состав с той стороны,
чтобы ни одна душа носа оттуда не показала.
Остальные — за мной! — И, держа в руке браунинг, ха-
рачоевец быстро взобрался по ступенькам в первый
вагон.
В сопровождении четырех абреков Зелимхан,
переходя из вагона в вагон, прошел весь состав. Всех
офицеров они обезоруживали. Обошлось без
кровопролития, хотя многие военные пытались оказать
сопротивление. Отобрав пятнадцать офицеров, Зелимхан
приказал вывести их из вагонов. Потом он подошел к
машинисту и вежливо сказал:
— Езжайте теперь с миром. А если генерал Михеев
поинтересуется причиной задержки поезда, передайте
ему, что харачоевакий Зелимхан отомстил за кровь
невинных крестьян, пролитую ради забавы пьяными
офицерами на грозненском базаре, а также за смерть
славного абрека Аюба.
Поезд медленно тронулся. Офицеров, снятых с
поезда, погнали в степь.
— Зелимхан, —- окликнул харачоевца кто-то из
пленных, — я ведь мусульманин, кази-кумык, — и он
умолк на минуту, словно проверяя, какое впечатление
произвели его слова на главаря абреков, а затем
залпом выпалил:
— Ашхаду аллаха иллалаха ва-ашхаду анна Мо-
хаммадан расуллах...1
— Мусульманин, говоришь? — перебил его харачо-
евец, хмуря брови.
— Да. У меня мать чеченка.
— Значит, ты, возможно, племянник мне?
— Возможно.
— Вот это здорово. А офицером стал не за то ли,
что дед твой предал царю нашего Бей-Булата?
Офицер молчал.
— Так это или нет? — повысил голос харачоевец,
Кази-кумык опустил голову.
— Тьфу, подлец, — сплюнул абрек, — иди к своим.
До сих пор делил с ними удовольствия, теперь раздели
и смерть!..
Весть о том, что Зелимхан отомстил за смерть
крестьян, убитых черносотенцами на грозненском базаре,
с быстротою молнии облетела всю Чечню.
Взбешенный этим сообщением, штаб-ротмистр Ки-
биров срочно вызвал из Шали Шахида Борщикова.
— Читайте, господин Борщиков, читайте вот! —
кричал Кибирев, швыряя ему в лицо газету «Русское
слово». — Где Зелимхан? Я вас спрашиваю, где этот
разбойник?
Борщиков стоял растерянный, осторожно складывая
газету и не зная, что ему с ней делать и что этим хочет
сказать штаб-ротмистр.
— Я не знаю грамоты... А что случилось? —
вымолвил наконец Шахид, протягивая газету Кибирову.
— Не знаете? Неуч! — зло крикнул штаб-ротмистр,
вырывая у него из рук газету. — Вот послушайте: «Бе-
_______________________________________________________
I Я свидетельствую, что нет бога, кроме единого аллаха, и
пророка, кроме Магомета.
зумными зверствами прославился безграмотный
полудикий чеченец Зелимхан, — читал Кибиров, запинаясь
от ярости. — Два дня тому назад он со своими
сподвижниками в районе станции Гудермес остановил
пассажирский поезд, снял с'него группу офицеров и тут же учинил
над ними расправу, якобы в отместку за убитых горцев-
крестьян...» Вот что делает этот подлец у нас под
носом, а вы продолжаете кормить меня обещаниями!
— Ваше высокоблагородие, я делаю все, что в моих
силах, — взмолился Борщиков.
— Ничего вы не делаете, только разговариваете! —
бесновался Кибиров. — В Сибирь вас надо, в Сибирь!
— Как же это ничего не делаю? — Борщиков
поднял полные страха глаза на офицера. — Ведь я же
помог вам изловить его друга Аюба...
— Что мне Аюб! — заорал штаб-ротмистр. — Вы
мне дайте Зелимхана. Вы что, забыли о чем последний
раз с вами говорил генерал Шатилов? Он потребовал
от вас поддерживать личные контакты с этим
разбойником.
