— Павелъ Андреевичъ… — мягко заговорилъ Суриковъ, боясь, какъ бы у старика не начался сердечный припадокъ. — Если позволите, я поступлю такъ. Скажу, чтобы онъ подождалъ меня на станціи, выѣду къ нему съ Джекомъ, предупрежу, какъ мы раньше съ вами условились, будто онъ мой гость… И пусть онъ у насъ пробудетъ сегодняшній день, а завтра отправится обратно въ Парижъ.
— Хорошо, — уже успокоившись и досадуя на свою несдержанность, покорно произнесъ Вольскій. — Пригласите. Вы, конечно, правы. Спасибо.
Выйдя за ворота, Викторъ отправился по направленію къ часовнѣ. Шелъ онъ туда медленно, нерѣшительно, видъ былъ недовольный, сконфуженный. Только теперь, получивъ деньги, онъ почувствовалъ, что вся эта выдумка съ бандитами, дѣйствительно, гнусная вещь. Кромѣ того, какъ теперь быть? Сразу нести пакетъ къ Сергѣю, или сначала для видимости положить въ пещеру, а затѣмъ — завтра, напримѣръ, взять?
Второй планъ былъ какъ будто бы благоразумнѣе. А вдругъ старикъ попроситъ во второй разъ пойти туда вмѣстѣ съ Суриковымъ и показать, гдѣ спрятаны деньги? Конечно, бандиты могутъ все время слѣдить и взять конвертъ черезъ часъ, черезъ два. Но не будетъ ли это подозрительно?
Однако, подобная комедія показалась Шорину отвратительной. Кромѣ того: а вдругъ старикъ черезъ Сурикова сговорился съ полиціей, и та начнетъ слѣдить — кто возьметъ деньги? Приходить второй разъ большой рискъ. Да и вообще лучше поскорѣе покончить со всей этой затѣей.
Спустившись къ шоссе, Викторъ перешелъ по мосту на ту сторону ущелья, направился по шоссейной дорогѣ въ гору и чередъ двадцать минутъ подошелъ къ часовнѣ, возвышавшейся на крутой отвѣсной скалѣ. Тутъ, въ шагахъ ста отъ дороги, находилась пещера. Войдя въ нее, Шоринъ прошелъ къ лѣвой стѣнѣ, вынулъ деньги, переложилъ ихъ въ карманъ, а пустой конвертъ опустилъ на землю и положилъ сбоку большой камень. Для того, кто захотѣлъ бы провѣрить, какъ было дѣло, картина ясна: бандиты подняли камень, взяли свой выкупъ, а конвертъ бросили рядомъ, чтобы избѣжать лишнихъ уликъ.
Теперь оставалось послѣднее: вернуться къ замку и незамѣтно проникнуть въ подземелье. Конечно, благоразумнѣе сдѣлать это вечеромъ, съ наступленіемъ темноты. Но носить съ собой весь день чужія деньги… Да еще при такихъ обстоятельствахъ… Викторъ рѣшилъ, что гораздо лучше рискнуть.
Вернувшись черезъ мостъ обратно на ту сторону, гдѣ находился замокъ, онъ обошелъ имѣніе Вольскаго, поднялся на гору, спустился черезъ лѣсъ къ зарослямъ, гдѣ находилась жестянка для продуктовъ, хотѣлъ положить деньги сюда. Сергѣй ночью выйдетъ идъ своего убѣжища, возьметъ содержимое и унесетъ. Но, къ сожалѣнію, сегодня жестянка пуста. Въ темнотѣ можно не увидать денегъ, подумать, что въ жестянкѣ ничего нѣтъ. Можетъ быть, сдѣлать изъ чего-нибудь свертокъ?
Онъ пошарилъ по карманамъ, нѣтъ-ли чего-нибудь подходящаго. Въ карманѣ былъ только платокъ. Ну, что же… Идея. Завернуть деньги въ платокъ.
Продираясь сквозь кусты, Шоринъ сталъ приближаться къ завѣтному мѣсту и, вдругъ, насторожился. Недалеко послышался трескъ вѣтвей, шелестъ листьевъ.
— Томъ, это вы?
Онъ съ удивленіемъ увидѣлъ поверхъ кустовъ голову повара.
— Я.
— Что вы тутъ дѣлаете? Недурное занятіе — лазить по колючкамъ!
— Какъ мнѣ кажется, сэръ, мы съ вами оба занимаемся однимъ и тѣмъ же дѣломъ.
Сказавъ это, Томъ презрительно усмѣхнулся и направился въ сторону шоссе. Викторъ съ удивленіемъ посмотрѣлъ ему вслѣдъ.
— Еще прослѣдитъ, каналья… Ну, видно судьба. Пойду прямо въ подземелье, и дѣло съ концомъ.
Приблизившись къ глухой стѣнѣ замка, онъ сначала осторожно оглядѣлся, не видно ли откуда-нибудь. Однако, предосторожность была излишней. Здѣсь, у стѣны, заросли такъ густы, что ничей любопытный взглядъ не могъ бы проникнуть. Тѣмъ болѣе — издали.
— Что такое?
Шоринъ отскочилъ. Сбоку раздался шорохъ. Какая-то длинная сѣрая лента быстро скользнула въ заросли.
— Скажите, пожалуйста! Змѣя!
Онъ потянулъ къ себѣ дверь и съ радостью обнаружилъ, что она изнутри не заперта на засовъ.
— Сережа! — весело проговорилъ онъ, войдя внутрь. — Это я!
Въ коридорѣ было тихо.
— Углубился, навѣрно, въ работу… Создаетъ геніальное произведеніе.
Викторъ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ, приблизился къ двери второй комнаты, крикнулъ громче:
— Сергѣй, не бойся. Это я!
Отвѣта не послѣдовало.
— Ушелъ куда-нибудь? Неужели рискнулъ выйти днемъ?
Онъ пріоткрылъ дверь, заглянулъ внутрь, посмотрѣлъ во всѣ стороны. И увидѣлъ своего друга неподвижно лежащимъ на диванѣ.
— Ты что: спишь?
Молчаніе.
— Сережа!
Шоринъ подошелъ къ дивану, прикоснулся къ плечу молодого человѣка.
— Что съ тобой?
Онъ нагнулся, сталъ тормошить пріятеля… И изъ груди его вырвался жалобный крикъ:
— Боже мой! Мертвъ!
