Вообще много трагедий с этим связанно. Любовь очень сильно ломает психику. На самом деле есть даже две проблемы. Первая — осознание. Когда ты ещё не можешь разобраться в своих чувствах, очень легко смертельно обидеть того, кого любишь…, кого обречен будешь любить всю оставшуюся жизнь. И второе — когда твою любовь не согласны принять ни в каком виде. Самоубийств от этого происходит — куча! А ещё бывают такие красавицы и красавцы, по которым сходят с ума десятками. Они часто держат личную охрану или слуг из числа влюбленных, хотя это и осуждается. Сложно найти более преданных соратников. К тому же влюбленный, осознавший свои чувства, не хочет ничего, кроме счастья для своего возлюбленного. Это даже, скорее, не любовь, а восхищение чьей-либо гармонией, захватывающее все твое существо, требующее служить ему. Так что браки случаются обычно только тогда, когда двое любят. Или между теми, кто просто симпатизирует друг другу, безо всяких сумасшедших чувств. А когда любит кто-то один, то он старается не мешать счастью возлюбленного и часто становится лучшим другом семьи.
Ттан-хе! Если этот Силье действительно умудрился меня полюбить, то сейчас просто пойдет и сложит крылья. А оно мне надо? А вдруг он просто играет на благодарную публику? Лэ! И что мне делать. Ладно. Несколько лет в Академии — не так уж это страшно. А вот быть невольной убийцей я точно не хочу.
Дракон медленно отступал к двери.
— Лэ! Только вот не надо устраивать здесь потоп. Не знаю как у Силье, а у Ашайн не принято вламываться к девушкам в комнату, чтоб познакомится, — говорю все ещё сердито, но уже мягче. Силье замирает, в лице появляется блик надежды. Лэ! Так нельзя играть! Или можно? — Обычно, это делается в присутствии родственников и на официальных приемах. Конечно, обычно я не слишком придерживаюсь этикета, но, боюсь, за прошедшую пару дней я слишком часто его нарушала, чтоб продолжать в том же духе.
Силье слегка улыбнулся:
— В таком случае, леди, я приложу все усилия, чтоб получить возможность познакомится с вами в официальной обстановке, — кланяется. Длинный хвост подметает пол. Поворачивается к двери, откуда Аор комментирует:
— Я ведь говорила, что у нее дед лютует, — и вваливается в комнату вместе с Ситом.
На пороге застывает фигура деде:
— Ян? Принимаешь гостей, — ледяной голос царапает душу, хотя на его лице и застыла светская улыбка.
— Они просто ошиблись дверью и уже уходят, — говорю на одном дыхании. Дед заинтересованно поднимает бровь. Устало вздыхаю и добавляю:
— И я, кажется, тоже.
— Правильно кажется. Собирай вещи. Будешь готовить свою диссертацию в академической библиотеке. Может быть, представишь мне «ошибившихся»?
— Аор и Сита ты и так знаешь. А как зовут его брата мне не известно, — пожимаю плечами, собирая в сумку кристаллы и вытаскивая из нее сменный костюм. Наверное, надо, наконец, переодеться.
Вторая бровь деда следует за первой:
— Не знаешь?
— Я же говорю, они сами зашли. А знакомится я, представь себе, не захотела, — грубо, конечно. Но имею я право позлиться. Пусть и на дедушку. На самом деле я его все равно люблю, как-никак он меня вырастил.
— Это была такая оригинальная попытка обойти наш договор? — вопрос деда прозвучал насмешливо.
— Простите, лер Ашайн, — голос брата Сита прозвучал неуверенно, но настойчиво, — Мы действительно зашли без спроса: дверь была не защелкнута, а леди Ашайн спала. А, проснувшись, попросила меня покинуть её комнату. Признаю, я поступил недостойно, но её вины в произошедшем нет.
— Вот как, лер Ккаренхе-кон Силье? Хотите сказать, что пришли сюда в надежде, что моя внучка влюбится в Вас, едва увидев?
Ккаренхе? Это ведь, кажется, как раз один из тех красавчиков, что держат при себе отряд охраны из влюбленных в них. Лэ! Причем, кажется, там их штук пятнадцать, а то и двадцать. А ещё, говорят, ни один из них не был для целителя ни чем иным кроме покорного раба. Лэ!
Вообще-то, обычно, те, кто понимает, его полюбило больше, чем два — три дракона надевает специальную маску, которая не позволяет увидеть эту сводящую с ума гармонию. И все, больше уже никто не влюбляется. Кажется, сейчас живут только три таких дракона. Плюс Ккаренхе, который маски не носит. Кстати, отец тоже был из их числа. Среди золотых такие красивые вообще часто встречались. Так вот отец всю жизнь ходил в маске, только один раз её снял: когда встретил и полюбил мою мать. Такая вот романтическая история.
Вот и получается вопрос: мог ли этот Силье в меня влюбиться или играет? А, вообще-то, чего я глупостями занимаюсь, когда можно спросить. Ловлю взгляд деда и передаю ему свои воспоминания о последних минутах, завершая их вопросом:
— «Он ведь не мог в меня влюбиться, правда, деда?»
— «Все возможно, малыш. А вот что — правда? Кто знает?», — дед ехидно усмехается и продолжает в слух:
