— Ничего, — Ила радостно подхватывает одежду и, расстелив на земле, осторожно садится. Обозрев аккуратно подвернутые на бок колени, прихожу к выводу, что на роль подушки здесь подходит только Шали. Сидит прямо, вытянув вперед ноги, почти не шевелится. То, что надо!
Подхожу поближе, без спроса устраиваю голову у него на коленях и закрываю глаза. А ничего, удобно. И поспать можно. Вот только как-то уж слишком напряженно Шали застыл.
— Айана? — с легким сомнением спрашивает телепат.
— Ну, — открываю один глаз и чуть поворачиваюсь, чтоб видеть мага, — Или ты моё имя забыл? Тогда, да — я Айана.
Следующей голос подала Ила:
— Может, мне лучше прогуляться?
Приходиться поворачиваться к ней:
— Зачем?
— Ну-у-у, — глубокомысленно тянет вызывающая.
— Это что, новая руна такая? — уточняю, вспоминая, что заклятия она поет почти таким же тоном, — И что ты пытаешься наколдовать?
— Понимаешь, Айана, — опять начинает Шали. Но я его перебиваю:
— Нет, не понимаю! Я устала! Я хочу спать! Но если тебе очень тяжело подержать на коленях мою голову, ладно, как-нибудь на траве устроюсь.
Пытаюсь подняться, но чешуйчатая рука осторожно удерживает меня.
— Не тяжело. Просто в тебе, Айана, удивительным образом сочетаются абсолютное презрение к нормам этикета с яростной защитой от любых…. Не знаю, как сказать. Ты способна драться с любым количеством врагов, если тебе покажется, что тебя оскорбили. Или твоего друга. А с тех пор, как ты закрыла от меня мысли, я не могу угадать, что ты принимаешь за ничего не значащий этикет, а что за оскорбление, — как-то очень тихо и мягко произнес телепат.
— Ох, Шали, у всего свои причины. И, если ты пообещаешь никому, никогда не говорить о том, что прочитаешь в моих мыслях, то я могу думать на человеческом, — устало зеваю. Поспать мне, похоже, не дадут. Ну, хоть полежу поудобнее. А глаза лучше закрою.
— Айана, — произнес Шали и замолчал, — Я не знаю, что ты хочешь скрыть ото всех. А МАЛИ — мой дом, единственный дом. И что мне останется делать, если ты представляешь для него угрозу, и я узнаю об этом? Нарушить клятву и презирать себя всю оставшуюся жизнь? Или не нарушать и проклинать себя за то, что не вмешался, не спас? Ты так спокойно воспринимаешь то, что я знаю твои мысли…. Не знаю, как это объяснить. Словно я жил среди немых и глухих и вдруг встретил того, кто умеет петь.
— «Ох, Шали. Я ничего не замышляю против МАЛИ. Мне самой здесь очень нравится. Давай так: сейчас ты посмотришь мои мысли и, если они не покажутся тебе опасными для… для того, что тебе дорого, ты поклянешься никому об этом не говорить. А если покажутся, — грустно вздыхаю, — Ты скажешь об этом мне. Тогда я на тебя нападу. Конечно, постараюсь не убивать, просто лишить возможность кому-либо что-либо сказать. Но, это уж как получится» — думаю специально для телепата на людском языке.
— Ладно, — бросает он, так что со стороны это больше похоже на предложение оставить эту тему. А я…. Я начинаю думать:
— «Я — дракон, Шали. Может быть, это тебе смешно, ты в это не веришь. Не важно. Я — дракон. И я не хочу, чтоб мои сородичи меня нашли. Нет, я не сделала ничего дурного. Обычная девица, решившая сбежать от нежеланного замужества. Правда, классический сюжет? Поэтому, я и боюсь, что кто-нибудь узнает об этом: меня, наверняка ищут. Правда, Велир — большой материк, и искать на нем можно очень долго. Так что, теперь я собираюсь быть простой магиней Рух. И никакой памяти я не теряла. Просто так меньше врать нужно. Ты никому не скажешь?»
Шали ничего не отвечает, но осторожно проводит пальцем у меня чуть ниже груди, выписывая руну языка юань-ти: «Клянусь».
— «Спасибо», — улыбаюсь, словно сквозь сон. А он вдруг продолжает: «Не думаю, что тебя ищут сородичи. Но ректор тебе не верит. У тебя есть тетрадь. Ты пишешь в ней на нашем языке. Но он слишком юн. Даже те немногие полукровки, которые бывают здесь, не знают его. И мне приносили твою тетрадь. Просили прочитать. Правда, ты не очень аккуратна в рунах. Я честно перевел им все, что понял. Но не бойся: я разобрал совсем не многое. Какие-то впечатления от прогулки на корабле и конспект учебника магии. Надеюсь, ты не рассердишься на меня за это. Думаю, за тобой должен кто-нибудь следить, так что, твоя осторожность оправдана. И, если я чем-нибудь смогу помочь тебе, скажи об этом».
Лэ! Кто-то капался в моих вещах! В душе просыпается ярость. Вот значит, какое тут гостеприимство! Ну, ничего, я тоже что-нибудь придумаю!
