— А зачем бы я их стала использовать? — удивилась Лена. — Мне просто хотелось посмотреть, что ты умеешь. А победа меня не особенно интересовала — какая разница, кто победит? Это же не бой насмерть, а просто дружеский спарринг.
— А если бы Ивлич просто дралась, без ведьминских фокусов — кто бы из вас победил?
— Ну так-то я бы её быстро уложила, конечно, — прикинула Лена. — Но она без фокусов драться бы не стала. Просто не смогла бы, наверное — у Высших ведь обращение к Силе идёт на уровне инстинкта. Вряд ли у неё получилось бы сдерживаться в то время как ей одна за другой плюхи летят.
— Вот тебе и ответ. На меня эти фокусы не действуют.
— На тебя не действует Сила? — Лена была поражена до глубины души.
— Не действует, — с улыбкой кивнула Тамила.
— Но ведь есть и непрямые воздействия, — вспомнила Лена. — Это когда Сила действует не на тебя, а на какой-нибудь предмет. Например, швыряет в тебя камень.
— Я могу и такое воздействие заглушить.
— Даже так? И почему же на тебя Сила не действует?
— Потому что я частично не принадлежу этому миру, — объяснила Лапа, с усмешкой на неё глядя.
Лена некоторое время потрясённо смотрела на неё, не зная, что сказать.
— А ты, случаем, надо мной не подшучиваешь? — наконец, спросила она. — Ну знаешь, вдруг тебе захотелось посмеяться над наивной девчонкой, которая ушами хлопает и верит всему, что ей говорят.
— На наивную девчонку ты точно не похожа, — засмеялась Тамила. — Я не шучу с тобой, — добавила она уже серьёзно. — Клянусь, что сказала чистую правду.
— Ну ты даёшь, Тамила, — восхищённо вздохнула Лена. — Но когда ты в поволье ходила, ты ведь обычной была?
— Тогда ещё обычной была, — подтвердила Лапа.
— Расскажешь, как так получилось?
— Может быть, когда-нибудь потом, — загадочно улыбнулась Лапа. — Ты своим-то будешь докладывать, что про меня узнала?
— Каким своим? — не поняла Лена.
— Как он там у вас называется? Круг Силы вроде?
— Во-первых, они мне не свои, — оскорблённо ответила Лена. — А во-вторых, у меня вообще нет привычки к кому-то с докладами бегать. То, что ты мне говоришь, между нами и останется.
— И мужу не скажешь? — не поверила Лапа.
— Мужу, наверное, скажу, — признала та. — У нас друг от друга никаких секретов нет, мы с ним слишком сильно связаны. Но он точно так же никому рассказывать не станет. Мы с ним одно и то же — если я что-то пообещала, он моё обещание будет исполнять, как будто он сам это пообещал, понимаешь?
— Понимаю, — кивнула Тамила. — Я, правда, о таких только слышала, сама не встречала.
— Ну вот и встретила, — кривовато усмехнулась Лена.
Чего Богдан Воцкий никогда не любил, так это выделяться. Манеру хвастаться он в корне задавил в себе ещё в раннем детстве, в какие-то шумные затеи никогда не влезал, а если и случался какой-нибудь конфликт, то всегда старался решить его миром. В общем, Богдан Воцкий был довольно незаметной личностью — очень необычное качество для наследника влиятельного семейства. Сверстники, даже стоящие ниже на социальной лестнице, относились к такому поведению с некоторым презрением — подростки вообще склонны к максимализму и для них ты либо хищник, либо жертва. Жертвой наследник Воцких быть, конечно, не мог, но и к хищникам тоже не относился, что создавало в подростковых умах некий когнитивный диссонанс.
Всё изменилось, когда детство закончилось, и началась взрослая жизнь. Те, кто мнили себя хищниками, вдруг оказались в окружении настоящих хищников, зато Богдан прекрасно вписался в новую реальность. Жертвой он и там не был и вполне мог при случае показать зубы, зато прекрасно понимал, когда их стоит показывать, когда лучше поискать компромисс, а когда надо просто уступить.
Лет через десять отец Богдана, высоко оценив способности сына, передал ему пост главы и вскоре тот как-то незаметно оказался выразителем интересов чрезвычайно влиятельного сообщества машиностроителей. Мнение Богдана ценилось также и в довольно замкнутом, но не менее влиятельном кружке инструментальщиков, и даже артефакторы, которые всегда были себе на уме, к Воцкому прислушивались. При желании он легко мог бы стать председателем Промышленной палаты, однако от официальных должностей Богдан всегда шарахался и, скорее всего, поступал разумно. Сейчас он дружил со всеми, но в председателях дружба быстро бы закончилась. На такой должности невозможно быть просто честным посредником — обязательно придётся опираться на какие-то группировки, а там сразу появятся и враги.
Однако сейчас явных врагов у Воцкого не было, держался он по-прежнему скромно и получив вызов князя, впал в полное недоумение. Это был именно вызов — перепутать его с приглашением было никак невозможно. Выдержанное в строгом канцелярском стиле предписание немедленно явиться говорило о серьёзном недовольстве князя, но Богдану не приходило в голову ни малейшей причины для такого недовольства.
