Секретарь князя встретил его очень холодно, что полностью подтверждало предположение о гневе князя, а после того как ему пришлось прождать в приёмной пятьдесят минут, Богдан окончательно уверился, что неприятностей не избежать. Наконец, секретарь молча кивнул ему на дверь кабинета и Богдан в мрачном настроении повернул ручку.
— А, Воцкий, — недружелюбно приветствовал его князь. — Явился, наконец!
По его тону можно было подумать, что Богдан вовсе не сидел почти час в приёмной, а появился вообще через пару дней. Стало кристально ясно, что князь его хвалить не собирается и настроение у Богдана ещё больше упало.
— Я сразу явился, княже, — хмуро возразил он.
Судя по всему, предложить ему присесть князь не собирался.
— Жалоба на тебя поступила, Воцкий, — продолжал князь, совершенно не обратив внимания на его возражение. — И жалоба обоснованная. Я сам её проверил, так что можешь даже не отпираться. Так с чего ты вдруг решил затеять вражду с Арди? Объяснись!
Богдан вытаращился на него в немом изумлении. Арди были в самом начале списка людей, враждовать с которыми он не хотел бы ни при каких обстоятельствах. Те дураки, что попробовали, очень наглядно продемонстрировали всем, чем это кончается, а умные и так всё понимали, безо всяких примеров. Богдан, вне всякого сомнения, был умным.
— Не понимаю, о чём ты говоришь, княже, — пробормотал он в растерянности.
— Не понимаешь, говоришь? — князь посмотрел на него пронзительным взглядом. — Арди поймали твоего шпиона на четвёртом механическом, когда он вертелся вокруг новых цехов. Кеннер был очень недоволен, представь себе.
На самом деле Кеннер Арди отнёсся к пойманному шпиону с полным безразличием, просто приказав передать его людям князя. Но Воцкий этого, разумеется, знать не мог, а князь о реакции Арди знать и не хотел. Она была ему неинтересна.
— Ну⁈ — потребовал князь. — Что скажешь в своё оправдание?
— Да что здесь такого, княже? — наконец пришёл в себя Богдан. — Все ведь так делают. Мы все друг за другом присматриваем, никто против этого особо не возражает. Я и за своим племянником приглядываю. А он за мной, я даже знаю его человека, который у меня на заводе сидит.
— Все так делают, говоришь? — князь посмотрел на него с иронией. — И Арди тоже за тобой шпионят?
— Не знаю, княже, — озадачился тот.
— А ты спроси как-нибудь Кеннера, он тебе ответит, — с ехидством посоветовал князь. — Врать не станет, можешь быть уверен.
— Ну допустим, они не шпионят и что из этого следует? — хмуро спросил Богдан.
— Из этого следует, что ты за ними шпионить тоже не будешь. Особенно на четвёртом механическом. И дружкам своим передай, что я за это буду головы отрывать — и это не шутка, Богдан. А если Арди сам пожелает вам головы поотрывать, то я его в этом всячески поддержу.
— Почему к Арди такое особое отношение, княже? — Воцкий решил, что терять уже нечего, да и не годится всё время мямлить, хоть изредка надо и огрызаться. — Люди у нас недовольны.
— Недовольны, значит? — задумчиво посмотрел на него князь. — И чем же конкретно они недовольны?
— Например, контракт дружины на гусеничную платформу фактически помимо конкурса Арди отдали.
— Контракт дружины Айдас Буткус получил, а не Арди, — поправил его князь.
— Арди по субконтракту три четверти себе забрал, — упрямо возразил Воцкий.
— Ну значит, он с Буткусом подружился, вот они и сотрудничают. Другой бы подружился — другой бы забрал.
— Все видели, как он с Буткусом подружился, — саркастически хмыкнул Богдан. — А многие и нюхали.
История с Буткусом действительно вышла громкая, а поскольку сочувствующих ему было немного, то, можно сказать, юмористическая. Все дружно соглашались, что Буткус нарывался давно, и было только вопросом времени, когда он зарвётся настолько, что сцепится с кем-то, кто ему не по зубам. Арди при этом были, пожалуй, наихудшим вариантом — сами они редко кого-то трогали, зато сдачи выдавали полной мерой, так что ссора с ними обычно обходилась чрезвычайно дорого. Во всяком случае, Богдан давно пришёл к выводу, что именно контрактом дружины Буткус и сумел откупиться от Арди.
— Тебе-то какое дело, Воцкий? — поморщился князь. — Тебе этот контракт в любом случае не светил, даже субподрядом. Ты и так уже достаточно нахапал.
— Что я нахапал, княже? — Богдан возражал скорее по обязанности — если промолчишь, то получится, что согласен с обвинением.
— Да что я тебе буду объяснять? — махнул князь рукой. — Ты ведь и сам всё знаешь. Ты, конечно, тихушник ещё тот, но зря надеешься, что я твои делишки и дальше буду как бы не замечать. Имей в виду, что я за тобой внимательно слежу. Считай это предупреждением.
Для человека, чьим кредо было никогда не высовываться, такое заявление звучало поистине неприятно. Богдан начал лихорадочно соображать, какое дело князь имеет в виду, и как много он знает. Или блефует? Нет, скорее всего, действительно что-то знает, вот только что? Все эти мысли непроизвольно отразились у него на лице и князь усмехнулся.
