— Выдюжу, Галина Аркадьевна, обязательно выдюжу. Вашего тепла мне лет на сто хватит. Поглядите, небо совсем очистилось. А Уча, наверное, устал, теперь я вполне могу его сменить.
— И вовсе не устал я, дядя Андро, — отозвался Уча. Руки его налились свинцом, поясницу ломило. После смерти отца он ни разу не сидел на веслах. У него перехватывало дух от напряжения, но голос и дыхание Учи были настолько спокойны и неторопливы, что Андро ничего не заподозрил.
— Галина Аркадьевна!
— Да, Андрей Николаевич?
— Вы очень расстроены?
«Зачем я об этом спрашиваю», — изумленно подумал Андро.
— Что скрывать, конечно, расстроена, Андрей Николаевич.
— Я уверен, Важа и сам сейчас переживает, да еще как.
— Вы очень добры, Андрей Николаевич.
— Он просто погорячился, с кем не бывает.
— На небе ни облачка. И ветер стих. Но вода все прибывает и прибывает.
— Вот и Сабажо показалось, — сказал Гангия, — я совсем уже согрелся. Держи левее, Уча.
Риони вышел из берегов и ринулся к дамбам. Вода быстро заливала все вокруг.
Андро показалось, что лодка застыла на месте. Он старался не думать о предстоящем. Не мог, не хотел об этом думать.
— А ты-то хоть ел что-нибудь сегодня? — спросил он Учу.
— Ел. — В голове у него шумело от голода, желудок жгло, сводила судорога. Но Уча не подавал виду.
— У Галины Аркадьевны и росинки маковой во рту не было. Ничего, Уча, как-нибудь выдюжим. — Андро понял, что Уча был голоден.
— Выдюжим, а как же, дядя Андро!
Волны с остервенением бросались на лодку, и она то взлетала вверх, то зарывалась носом в воду, и тогда волна захлестывала ее.
Серова встала на колени и вновь принялась вычерпывать воду.
Вода уже подступила к дамбе, и уровень ее поднимался. Риони с ревом несся к морю.
Из лодки селение было не видно — оно скрывалось за дамбой. Но ориентиром служило старое раскидистое ореховое дерево, росшее у самой дамбы. Вот и сейчас слева показался его мощный силуэт.
— Приехали! — крикнул Андро.
Но Уча не услышал его возгласа. Чем больше прибывала вода в реке и ускорялось течение, чем выше поднимались валы волн, тем тяжелее становились весла, тем ниже наклонялся вперед Уча, наклонялся так низко, что распрямляться у него почти не было сил.
Гангия видел это и понимал: одно-единственное желание придает силы Уче — побыстрее во что бы то ни стало добраться, добраться любой ценой.
А Риони нес на своих волнах доски, калитки, бревна, деревья, стулья, свиней, птицу, живых и мертвых.
Волны то заглатывали, то вновь выбрасывали все это на гребень и несли с такой быстротой, что, столкнись невзначай бревно либо доска с лодкой, и несдобровать бы нашим путешественникам.
Уча успевал обходить все эти предметы, несущиеся с неимоверной быстротой. И сам он дивился, как удавались ему, ослепленному от напряжения, потрясенному и обессилевшему, столь ловкие маневры.
Волны с ожесточением швыряли лодку. Гангия не удержался и соскользнул с кормы на днище. Серова бросила ведро, поддержала Андро, вновь усадила его на место и села рядом.
— Вы лучше воду выливайте, не то мы на дно пойдем, — сказал Андро Серовой. — Осталось совсем немного. Чуть-чуть левее, Уча. Нужно к тому ореховому дереву пристать, видишь?
Поднялась луна, осветив реку и дамбу. Отчетливо завиднелось ореховое дерево.
Вода, высоко вздымаясь, била о стену дамбы. На дамбе не светилось ни огонька.
«Никого еще нет. И экскаватора не видать. Верно, вода размыла и затопила дорогу, — заволновался Андро. — Пусть машина застряла, но ведь Важа и Спиридон могли даже пешком добраться до «Пристмана». Что же с ними случилось?! — И сразу же Гангия пронзила еще одна тревожная мысль: — Как взобраться на дамбу? — И тут он с облегчением вспомнил, что чуть повыше орехового дерева рыбаки вырубили ступеньки в стене дамбы. И снова: — Что с ними случилось? Если им не удалось привести сюда экскаватор, то сами-то они могли прийти?»
Течение стремительно тащило деревянный домишко. С крыши его то и дело слетала черепица и с бульканьем падала в воду. Дом несся прямо на лодку, и течение вращало его словно волчок. Первым это заметил Андро.
— Осторожно, Уча!
Но Шамугия не успел отвести удара. Дом врезался прямо в корму. Раздался треск. Казалось, что лодка рассыпалась в щепки, но она лишь завертелась на месте. Весла вырвались из рук Учи. Гангия и Серова, потеряв равновесие, попадали в лодку. Дом уже скрылся из виду, а лодка по-прежнему вертелась на месте. Уча подобрал весла и, изловчившись, остановил лодку.
И не успел он перевести дух, как огромное дерево ударило лодку в бок, швырнуло к стене дамбы. Гангия и Серова едва успели нагнуть головы, но могучие ветви все же полоснули их по спинам.
Галина закричала от боли. Платье и рубашка на ее спине лопнули, и багровый рубец вздулся на коже. Ветки стащили пиджак с Андро, но он даже не обратил на это внимания.
— Ну ни капельки не больно, Андрей Николаевич, ну ни столечко, — сдерживая рыдание, сказала Серова. Спина ее горела и ныла.
Лодка на какое-то мгновение застыла у стены дамбы. Воспользовавшись этим, Уча с размаху всадил весло в пропитанную дождем и размягченную земляную стену.
