Земля полностью

Наверное, если смотреть сверху, зал выглядел как лабиринт или орнамент из стеллажей. Погребальная одежда включала даже детский ассортимент – какие-то шортики, штанишки и курточки. Лежали одинаковые упаковки с рубашками разных размеров, пиджаки, брюки, галстуки, бабочки. Многоэтажные полки занимала обувь всех видов, а не только туфли или пресловутые “белые тапки” (на самом деле чёрные). Были ковбойские сапоги и даже лапти.

Целую стену занимали погребальные урны: стеклянные, мраморные, бронзовые, глиняные, расписные, в строгих тонах и немыслимых вычурных цветов; урны под хохлому и гжель, пивной бочонок и спортивный кубок; два экзотических образца в виде советского спутника со звездой и гоночного автомобиля. Позабавили явно шуточные урны – ночной горшок и свинья-копилка.

В центральных рядах стояли гробы: обычные и двустворчатые, обитые тканью и полированные, расшитые бисером, украшенные стразами, белые, красные, лиловые, в цвет российского триколора. Там же находился гордо упомянутый Капустиным саркофаг “Фараон” – монументально-гротескная, раскрашенная под Древний Египет колода. Рядом было некое плексигласовое подобие хрустального гроба и футуристической космической капсулы. Все три по запредельной цене в триста тысяч. Всё это обилие выгодно отличалось от унылого ассортимента чернаковского “Гробуса”, хотя виднелась и парочка бюджетников с ценником в несколько тысяч рублей.

Отдельный стеллаж занимало убранство для гробов: подушечки, постели и покрывала – дымчатые, стёганые, расшитые позолотой, с православной символикой и народными мотивами.

С гробами соседствовали пахнущие столяркой и лаком времянки – целый лес деревянных антенн и мачт с очень адекватным ценником: “Крест дерево без покрытия – 350 р.”, “Крест дерево с резьбой и покрытием – 450 р.”, а у Чернакова, к примеру, все времянки стоили по пятьсот.

Параллельный ряд был уставлен венками, большими и маленькими, корзинками с искусственными цветами, бутонами, лентами. По другую сторону расположились надмогильные сооружения: плиты, стелы, цветники из литьевого мрамора. Бледно-розовые, малахитовые, аспидно-чёрные, белоснежные, серые, крапчатые “дверцы”, “нолики”, кресты, только очень осовремененные, точно хайтековские реплики бетонного старья. Я украдкой приподнял одну “льдинку” – она действительно была сравнительно лёгкой.

Целый проход занимали столы, заставленные тем, что Никита называл “бижухой”. Вазочки для цветов, статуи грустящих дев, плачущих нимф, ангелков, херувимов. Паспарту под фотографии: каменные, латунные, пластиковые. Образцы овалов и табличек, лампадки, подсвечники, иконы, оклады.

В секции с траурной одеждой (платья, шляпки, перчатки) восхищённо попискивали две юные иссиня-темноволосые девочки, одетые в долгополые чёрные одежды, в тощих джинсиках и ботинках на высоченной платформе. Они крутили лакированный клатч, цокали, охали, восторгаясь его красной атласной подкладкой.

Но витрина по соседству с кассой меня удивила ещё больше. Там вообще не было ничего, что могло бы понадобиться на похоронах. На ювелирном бархате мерцали рыбьим блеском вычурные готические кресты на цепочках, кулоны, брелки, броши и прочие висюльки из серебра или мельхиора с замогильной символикой. Толпились пластиковые миниатюры рыцарей, демонов, скелетов и привидений. По возрастанию располагались черепа: размером от лесного ореха до натуральной величины.

Там же продавалась офисная настольная дребедень: пеналы-гробики, пеналы-саркофаги, письменные приборы в виде склепов и холмиков с кельтскими крестами; магнитики с изображениями кладбищ, покойников, всяких мрачных и не очень персонажей. Я сразу налетел взглядом на щербатого бёртоновского червячка, что проживал в невестином мозгу и заодно под сердцем у Алины. Весёлый червяк в этот раз показался мне неуклюжим Алининым соглядатаем, приставленным наблюдать за мной – как я там, не запорол ли миссию?

Одну из полок занимали таблички с изречениями великих людей на все случаи смерти:

Пока я глазел, белёсая, как утопленница, продавщица распаковала коробку и добавила ещё парочку премудростей:

Эта по-своему кощунственная витрина тоже была похоронным супермаркетом в миниатюре. Но именно возле её дурашливых полок в изобилии крутились посетители-туристы: студенческого возраста молодёжь, хихикающие старшеклассники-подростки – тыкали пальцами, просили поглядеть ту или иную безделушку. Три девчонки примеряли перед зеркалом обручи с короткими вуальками.