— Какой-то незавидный подарочек, — попробовал пошутить Рихо, но сквозь усмешку неудержимо прорывались горечь и страх, — в придачу идут только порченная шкура да кошмары, про которые тебе, конечно, уже доложили. И ничего другого у меня на такой службе не будет. Разве что прибьют или рехнусь вконец… Не хочу тебе такого счастья.
— Тогда скажи, что не любишь меня, Рихо Агилар, — Лавиния упрямо сдвинула светлые брови. — Скажи, глядя мне в лицо — и я сразу же уйду.
Он не смог не признать, что условие было более чем конкретным. Но при этом — абсолютно невыполнимым. Так что Рихо предпочёл выполнить другой приказ Лавинии: тот, что она отдала чуть раньше.
Её губы оказались обжигающе горячими и слишком умелыми, чтобы он поверил, будто бы поцелуй стал для неё первым. Но подобное едва ли волновало тогда Рихо — как и всё, что было с ними обоими до этого дня и должно было произойти после.
…Правда, позже он частенько думал: какими бы сделались их судьбы, прояви он тогда немного больше выдержки и выстави Лавинию за дверь? Счастливей и спокойней или только хуже?.. Впрочем, сейчас Рихо понимал, что это он нынешний научился ставить долг выше личного, а тогда… Тогда он был слишком юн, горяч и напуган, чтобы отказаться от мечты, которая сама распахнула ему объятия. Позволила вновь почувствовать себя живым, после того, как дыхание смерти словно бы накрепко въелось в кожу. Сумела показать, что он ещё нужен кому-то — слишком сильно, чтобы имел право дать волю собственным страхам. И едва ли Рихо смог бы забыть о том, что она сделала тогда — хоть через год, хоть через десять лет.
— Сегодня вернёмся в поселение, — довольно мягко сказал он, поравнявшись с девчонкой, о которой до сих пор не знал почти ничего, но которая до странности часто наводила на мысли о двух самых дорогих ему людях. — Надеюсь, ваш «отец Родольф» не станет предъявлять мне очередных претензий. Потому что, клянусь милостью Троих, сейчас я точно не настроен это терпеть!
— Родольф — жадный щетинистый боров, — припечатала в ответ Ноэми, дёрнув плечиком под заскорузлой блузой. — Отец… отец его терпеть не мог. Но сын Родольфа, Шарль — он совсем другой. Он мой лучший друг!
— Друг?
Рихо позволил улыбке тронуть свои губы. Судя по тому, как мальчишка взахлёб рассказывал ему о Ноэми, тот вряд ли рассчитывал исключительно на дружбу. Впрочем, сынок сектанта точно не пара девушке, в чьих жилах течёт кровь одной из знатнейших семей континента. Да и затерянное в лесах скопище лачужек за грубым частоколом — для неё не место…
Но ничего: когда они доберутся до Сулланы, а после — до Хайнрихштадта, Ноэми получит всё, что полагается ей по статусу. И платья, и разные изящные безделушки, и вышколенную прислугу. В конце концов, благодаря завещанию Габриэля, Рихо сам теперь — весьма состоятельный человек, и с радостью обеспечит всё это его родственнице. А уж когда Ноэми отправится за океан, где Фиенны, несомненно, с удовольствием примут под своё крыло блудную родственницу, её положению позавидуют даже королевские дочери.
«Размечтался, идиот, — одёрнул себя Рихо, уже представивший Ноэми блистающей на каком-нибудь фиоррском приёме. — Сначала довези девчонку живой хотя бы до Сулланы, да убеди начальство, что она не опасна, а уж потом думай о всякой дамской дребедени!»
А повернувшейся к нему Ноэми сказал только:
— Ну, раз так, думаю, вам приятно будет его встретить снова… Да и ему тоже. Он так о вас переживал, что не побоялся явиться ко мне с информацией, которую утаил его отец.
По округлившимся глазам Ноэми Рихо понял, что правильно выбрал тему для беседы. И неторопливо продолжил рассказ о ночном визите мальчишки, надеясь хоть так немного отвлечь собеседницу от мыслей обо всём, что ей довелось пережить совсем недавно. Кажется, это удалось — та уже не выглядела такой задумчиво-отстранённой, как прежде, и Рихо счёл это недурным знаком.
Но вот когда они выбрались из джунглей на окружавшую жилища сектантов вырубленную полосу, Рихо понял, что всё положительное на сегодня определённо закончилось. И, пожалуй немного удивившись собственному цинизму, подумал, что Шарля они увидели куда раньше, чем можно было ожидать.
Мальчишку Рихо запомнил слишком хорошо, чтобы не узнать его в распяленном на воротах и, похоже, ещё совсем свежем трупе. Да и юное загорелое лицо с перекошенным ртом и выпученными остекленевшими глазами было совершенно нетронутым, даже птицами. Но зато разительный контраст с ним являли вывороченные из груди рёбра в потемневших кровавых сгустках; обмотанные вокруг шеи Шарля кольца кишок и лохмотья кожи, свисавшие с его ног, приколоченных за ступни крупными гвоздями.
— Ша-арль! — Рихо бы и подумать не мог, что из горла юной девушки может вырваться такой полузвериный рык.
Возможно именно поэтому на пару мгновений опешил, не успев перехватить свою спутницу прежде, чем она рванула к мёртвому приятелю. И понял для чего им оставили это «приветствие» уже когда девчонка застыла у ворот, а вокруг неё кольцом начали весело вспыхивать язычки чёрного пламени.
