Покидая зал, Тамиса напоследок окинула взглядом девять распростёртых у магического круга тел со взрезанными глотками. Нужно было не забыть приказать младшим жрецам, чтобы они провели здесь ритуал очищения и проследили за уборкой.
***
Рихо понимал, что поиски в окрестностях изначально были почти безнадёжны. Джунгли расстилались на много дней пути вокруг, кишели причудливыми обитателями и стремительно пожирали следы любого чужака, прошедшего сквозь них.
Но кое-что странное он всё-таки сумел здесь заметить — магию, которой здесь оказалось необычайно много. Ею словно был пропитан воздух вокруг обиталища Детей Милости, и стальная звезда Троих на груди Рихо то и дело теплела, отзываясь на неё, пусть и не раскалялась настолько, чтобы он забеспокоился всерьёз.
Правда, вот первый раз после того, как отряд Гончих выбрался за границы поселения, звезда обожгла кожу Рихо жаром, когда с ним поравнялся Лейф, пребывавший в весьма приподнятом настроении и даже насвистывавший какую-то песенку, засунув руки в карманы мешковатой коричневой куртки. Ощутив жар металла на груди, Рихо со злостью уставился в светлый затылок проводника, который, похоже, навесил на себя активный амулет. Иного объяснения тому, почему вдруг от Лейфа так сильно повеяло магией, он не нашёл и хотел было уже прочитать ему нотацию о вреде подобных талисманов, а заодно и о том, как хорошо они приманивают всякую нечисть. Но, подумав, прикусил язык — в няньки Лейфу он не нанимался, его подчинённым тот не был, а подобная «наживка» сегодня могла сослужить скорее добрую службу Гончим, пусть и не самому Лейфу.
Поначалу разведка проходила спокойно. Единственными обитателями леса, встреченными ими на пути, оставались яркие птицы, юркие обезьянки с чёрными мордочками, да один раз — замеченная Рихо в ветвях дерева ярко-зелёная змея, как он знал — смертельно ядовитая, но не проявившая к путникам никакого интереса.
Тем не менее Гончие оставались настороже, готовые не только приложить все усилия, чтобы обнаружить хоть малейшие следы человеческого или, что было бы куда хуже, нечеловеческого присутствия в джунглях, но и в любой момент отразить возможное нападение.
Рихо старался подавать подчинённым пример бдительности, но его мысли то и дело возвращались к восторженному рассказу Шарля о Ноэми Бернар. Почему-то на ум упорно приходило, что каждому мальчишке первая любовь наверняка виделась истинной принцессой и, возможно, не стоило так уж ругать Кеару за шашни с той эдетаночкой, хоть они и явно были чреваты для него неприятностями. А ещё эти «волосы, как серебро», упомянутые Шарлем, невольно наталкивали Рихо на размышления о Лавинии, Габриэле и Фиеннах в целом. Хотя, конечно, глупо было бы думать, что девчонка-сектантка могла иметь какое-то отношение к одному из самых могущественных семейств континента… Просто о чём бы Рихо ни размышлял, всегда рано или поздно возвращался к воспоминаниям о тех, кого так любил и кого не смог уберечь от бед.
Правда, всё это не помешало ему заметить, как в какой-то момент джунгли притихли, перестав отзываться не только криками своих обитателей, но даже шелестом листьев и падавшими с них водяными каплями. Не укрылась странная перемена и от остальных пятерых церковников, а Лейф сейчас настороженно озирался, стараясь держаться поближе к остальным членам отряда.
На мгновение Рихо показалось, что воздух зазвенел, словно рядом со спущенной тетивой, а потом из-за деревьев и с их веток хлынул, будто соткавшись из ничего, поток чёрных стремительных теней — каждая размером с крупную кошку.
— Крысы Бездны! — воскликнул кто-то из Гончих, а другой голос поддержал его выкриком:
— Сучьи твари!
Отступив на шаг, Рихо полоснул мечом по морде «зверушки», которая прыгнула к нему, явно метя в горло. Другая с визгом соскользнула с его плеча, когда её чёрная шкура, лишённая шерсти, кроме как на морде и вдоль хребта, увенчанного шипастым гребнем, задымилась от соприкосновения с пластинами освящённого металла, нашитыми на куртку Рихо. Третьей же он вонзил кинжал в загривок, когда она уже успела с жадностью вгрызться в его сапог.
Рихо думал, что животинок скорее стоило бы назвать «кротами», а не «крысами» — их вытянутые чёрные морды были слепы, что не мешало мелким порожденьям Бездны прекрасно ориентироваться в пространстве. А пасти, полные мелких зубов-игл, крючковатые когти и сверхъестественная ловкость делали «крыс» очень неприятными противниками, особенно когда их было так много, как сегодня. К счастью, умом при этом твари не отличались. Бешеная жажда крови и человеческой плоти гнала их под клинки церковников яростно, но бестолково. Гибли они одна за другой, правда, при этом в кипящее месиво боя вливались всё новые и новые «крысы», что наводило Рихо на очень нехорошие подозрения… но ещё больше — на мысли о том, что долго Гончие так не продержатся.
