— И я тебе очень признателен, — Асторре в очередной раз подумал, что владеющая магией разума чародейка, чья личная верность ему не вызывала сомнений, оказалась поистине бесценным приобретением. — Теперь мне хотя бы не придётся смотреть на то, как одного рыжего идиота обвиняют в использовании некромантии.
— Но если в следующий раз он заставит кого-нибудь поднять покойника, пусть хотя бы выбирает более компетентного мага, чем эта недоучка.
— Следующего раза не будет.
— Хорошо, если так… Женщина, Асторре, бахмийка. Откуда ты её знаешь?
— Моя любовница. Давно, со времён службы на границе с султанатом. Орлиная Сестра. Я виделся с ней на днях. Нет, нас не связывало ничего, кроме… личного, — отбарабанил Асторре. Быстро, так чтобы царапающие сердце коготки боли не успели вцепиться всерьёз. — И я понятия не имею, как она очутилась в том особняке. Может, Вивьен Обье сумеет что-то прояснить.
— Великие Стихии! Асторре, а ты не думаешь, что хотели подставить тебя?
— Я, конечно, тщеславен, но не настолько. И о моей связи с ней знал лишь Сабир, с недавних пор — Кеару, да ещё вот ты теперь.
— Ты не можешь быть уверен в точности. И…
— Вот про то, что я слишком доверяю рабу — не надо, Дагрун. Просто — не надо.
— Я как раз не о Сабире, — возразила она. — Я о Кеару. Мы не знаем, что он успел рассказать в плену. И едва ли скоро узнаем. Что, если он успел о ней проболтаться?
Асторре ответил не сразу. Мрачные раздумья захлестнули его с новой силой. Целители не сказали насчёт состояния Кеару ничего определённого, хотя своим вторжением в лазарет Асторре изрядно их напугал. И пусть сожаления об Исар он усилием воли отодвинул в дальний уголок сознания, мысли о Кеару оказались куда неотвязней. Лицо мальчишки Асторре в последний раз видел осунувшимся и словно бы посеревшим, удивительно — и страшно — похожим на мёртвую маску, в которую обратился нежный точёный лик Исар. Ему не хотелось принимать подобное сходство за предзнаменование, но отделаться от скверных предчувствий всё никак не удавалось…
— Асторре?.. Асторре, ты меня слышишь? — вдруг услышал он голос Дагрун, который пробился сквозь окутавшую его серую пелену. — С тобой всё нормально?
— Да… Прости я немного отвлёкся. И, отвечая на твой вопрос — нет, в такое я не поверю. Не ищи подвох там, где его нет. Кому Кеару мог проболтаться?.. Нойману? Тот — просто злобный дурак. В его связь с Багряными Стрелами, ташайскими жрицами или ещё какой черномагической мразью я не поверю.
— Однако же надеешься, что губернатор и епископ поверят, раз не хочешь отдавать его городской страже.
— Губернатор и епископ съедят то, что мы приготовим. А пока Нойман не взойдёт на костёр, я не успокоюсь, так и знай. Он заслужил это.
— А вот закон говорит иное, — скрестила руки на груди Дагрун. — Мне чхать на Ноймана, пусть горит самым жарким пламенем. Но не на тебя, Асторре.
— Я не играю в те игры, правила которых знаю плохо, Дагрун.
— Возможно. Но возможно и то, что твоя бахмийская любовница думала так же. И где она теперь?.. В мире, в который тебе точно рано. Хотя бы потому, что без тебя в этом очень многим будет плохо.
На мгновение Асторре задохнулся от удивления и ярости. Если бы только его, взрослого мужчину, главу Чёрных Гончих, вздумал отчитывать кто-то другой!.. Пожалуй, он тут же пинком спровадил бы такого советчика из кабинета, а то и вовсе придушил. Но Дагрун, уже не первый год шагавшей плечом к плечу с ним сквозь огонь и паутину церковных интриг, он готов был позволить многое. И, пожалуй, стоило признать, что кое в чём та не ошиблась. Сорваться бешеным псом на кровавую, бездумную охоту — как когда-то после смерти Берениче — Асторре сейчас просто не имел права. Слишком многое зависело теперь от его решений, чтобы потакать своим порывам, как ни сильны были боль и гнев.
— Пожалуй, и впрямь, рановато. Дареса, во всяком случае, я собираюсь пропустить вперёд, — обратился Асторре к Дагрун, надеясь, что его широкая улыбка не выглядит слишком жуткой. — Поэтому буду осторожен, не сомневайся. А пока хочу, чтобы ты проверила на предмет всяких магических штучек его соратника, которого взяли в Суллане живьём. Будет погано, если паршивец сдохнет посреди допроса.
— Разумеется, Асторре. Займусь прямо сейчас, только сменю эти глубоко благопристойные тряпки на нормальную одежду.
***
Лёжа на узкой койке, Вивьен задумчиво смотрела на видневшуюся в окне растрёпанную крону пальмы, и думала, что Чёрная Крепость постепенно становится для неё всё более привычным местом. Сначала Вивьен побывала в одной из камер, а сегодня вот очнулась в местном лазарете… И искренне надеялась, что знакомство с обиталищем Гончих не продолжится для неё в пыточном подвале.
