В тех иракских пожарах Саддам Хуссейн взорвал сотни нефтяных скважин, но можно обойтись и без диверсий. Обычное статическое электричество, образующееся от движения жидкостей по трубам, может дать искру, которая зажжет скважину с природным газом, или нефтяную скважину, находящуюся под давлением азота для ускорения выхода нефти. На большом плоском мониторе перед И.Си. мигающий элемент списка сообщает, что завод по производству акрилонитрила Chocolate Bayou в Техасе выбросил больше всех канцерогенов в США за 2002 год.
«Смотрите: если уйдут все люди, огонь на газовой скважине будет гореть, пока не иссякнет газовый карман. Обычно причиной возгорания бывает проводка или насос. Они не будут работать, но никто не отменял статического электричества или молний. Пожар на скважине горит на поверхности, потому что для горения нужен воздух, но не будет никого, кто бы его сбил и запечатал скважину. Огромные газовые карманы Мексиканского залива или Кувейта могут гореть практически вечно. Нефтехимический завод так долго не протянет, потому что там не так уж много чему гореть. Но представьте вышедшую из-под контроля реакцию и горящие заводы, выбрасывающие облака веществ вроде цианистого водорода. В химической долине Техаса-Луизианы будет массированное отравление воздуха. Проследите за пассатами, и увидите, что получится».
Все эти твердые частицы в атмосфере, предполагает он, создадут небольшую химическую атомную зиму. «А еще они высвободят содержащие хлор соединения, такие как диоксины и фуран, из горящих пластмасс. И к саже присоединятся свинец, хром и ртуть. Самыми зараженными окажутся Европа и Северная Америка, где наибольшая концентрация нефтеперерабатывающих и химических заводов. Но облака будут разнесены по всему миру. Следующему поколению растений и животных, тех, которые не вымрут, придется мутировать так, что это может изменить ход эволюции».
На северной границе Техас-Сити, в длинной послеполуденной тени химического завода ISP лежит клин в 809 гектаров местной высокой травы, подаренный Exxon-Mobil и находящийся в ведении фонда Охраны природы. Это последнее, что осталось от 2,4 миллиона гектаров прибрежных прерий, бывших здесь до прихода нефти. Сейчас Заповедник прерий Техас-Сити служит домом для половины из 40 известных луговых тетеревов – птицы, по предположениям, находящейся в самой большой опасности в Северной Америке, пока в 2005 году на территории Арканзаса вроде бы не увидели белоклювого королевского дятла, считавшегося уже давно вымершим.
Во время брачных игр самцы тетерева лугового Эттуотера раздувают яркие шарообразные золотые мешки по обеим сторонам шеи. Впечатленные самки отвечают откладыванием большого количества яиц. Тем не менее есть сомнения, что в мире без людей этот вид сможет выжить. Не только нефтяная индустрия вторглась в их среду обитания. Здешние луга простирались когда-то до Луизианы практически совсем без деревьев, единственным возвышающимся над горизонтом существом был разве что пасущийся по соседству буйвол. Но в 1900 году это изменилось с одновременным появлением нефти и сального дерева.
На своей родине, в Китае, этот вид, росший в холодной местности, покрывал семена слоем воска, пригодного для сбора, в качестве защиты от зимней стужи. Но после попадания на ласковый американский юг в качестве сельскохозяйственного растения он обнаружил, что защита уже не требуется. И проявив хрестоматийную адаптивность, он прекратил вырабатывать защитный воск и направил высвободившиеся силы на увеличение количества семян.
Так что теперь вдоль Подходного канала, если место не занято нефтехимическими установками, там растет сальное дерево. Хьюстонская длиннохвойная сосна давно ушла, уступив китайскому захватчику, чьи ромбовидные листья каждую осень краснеют в память о холодном Кантоне. Единственный способ, которым фонд охраны природы удерживает сальные деревья от затенения и вытеснения бородатой травы и подсолнечника, – аккуратное ежегодное выжигание, позволяющее сохранить нетронутыми места токования луговых тетеревов. Без людей, поддерживающих эту искусственную нетронутость, только отдельные взрывы старых нефтехранилищ смогут отбить ботаническое азиатское вторжение.
Если сразу после ухода Homo sapiens petrolerus[32] хранилища и башни техасского нефтехимического пятна все вместе взорвутся с невероятным ревом, то после того, как маслянистый дым развеется, останутся расплавленные дороги, искривленные трубы, покореженная обшивка и растрескавшийся бетон. Жар белого каления мгновенно запустит коррозию металлолома в соленом воздухе, а полимерные цепочки в остатках углеводородов начнут разрушаться на меньшие, более удобоваримой длины, ускоряя разложение под действием микроорганизмов. Несмотря на выброс токсинов, почвы обогатятся сожженным углем, и после года дождей прутьевидное просо начнет расти заново. Появятся отдельные стойкие цветы. Постепенно жизнь возобновится.