Андрей принялся активно посещать модные петербургские салоны, где вершилась закулисная придворная кухня. Именно здесь формировалось мнение о действующих статских и военных персонах, кандидатах на их замену в будущем, строились козни и плелись интриги. Танцы теперь были не для него. Время на светских раутах он проводил в покойных креслах вместе с почтенными матронами и солидными государственными мужами. Прислушиваясь к их неспешным разговорам, он постепенно начал разбираться в хитросплетениях придворной политики и, обладая достаточной живостью ума, вскоре стал достойным собеседником.
Однако главным его делом, все же, стала инспекция военных складов, формирование и отправка в армию обозов с продовольствием и воинским снаряжением. Дело оказалось хлопотным и многосложным. Склады были разбросаны на много километров вдоль главного русла Невы по обеим ее сторонам. Товары в них доставлялись летом кораблями и лодками, а зимой — на санях, по льду. Чего только не было в огромных складских амбарах?! Наверное, все, кроме, разве что, порядка. Каждый приходящий сюда обоз разгружался туда, где было свободное место. Так что все что угодно, могло оказаться где угодно. И если смотритель конкретного амбара еще мог знать, что лежит у него на полках, то смотритель склада из нескольких десятков амбаров уже не мог упомнить всего. Что уж и говорить обо всех складах!
В этих условиях формирование обозов превращалось из работы в искусство. Причем прибыльное. Командиры частей, посылая фуражиров за очередной порцией товаров, зачастую давали им деньги, так сказать, на представительские расходы. Как использовались эти деньги, можно только догадываться, но те, кто приезжал с ними, формировали обозы много быстрее, чем остальные.
Так что работа Андрея превратилась для него в непрерывную скачку от одного склада к другому, в ругань с нерасторопным и корыстным складским начальством. В поисках нужных товаров для очередного обоза бывало, что за день он пересекал реку до десятка раз. Под его приглядом обозы в действующую армию стали уходить много чаще, чем раньше. Но в мыслях своих Андрей был очень далеко от окружающей его повседневной действительности. Он видел себя там, в Европе, в Париже, других европейских столицах, где вершилась большая политика, где ставкой в игре были не деньги, а судьбы стран и народов.
Между тем, весна уже начинала входить в свои права, а с ней приближался и час отъезда Андрея в действующую армию. Федька же по весне должен был отправиться в Рузу передать Настеньке весточку от него. Сказать Федька должен был ей, что как только война позволит, Андрей сам за ней приедет. Поженятся они и будут жить счастливо многие годы.
Говорят, если хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Так и вышло. Когда уже все было подготовлено к отъезду Андрея в армию, когда в спешке доделывались последние бумаги и надо было срочно забрать их из министерской канцелярии, в очередной раз вскочил он на коня. Подумал, что стоило бы поехать в объезд, через мост, но времени было в обрез. Вот и направил он коня прямиком, на ледяную переправу через Неву.
В очередной раз подъехав сюда, Андрей увидел на берегу столпотворение саней и народа. Заторы здесь случались и раньше. То лошадь поскользнется и упадет, то сани вдруг сцепятся, и возчики с криком, щелкая кнутами, поведут разборку. Затор на этот раз случился основательный, но привычного шума было не слышно.
Увидев приближающегося к переправе конного гвардейского офицера, зная крутой нрав людей его круга, народ пришел в движение, стал жаться к саням, отводить их с дороги, но не вперед, как обычно, а куда-то вбок. Что-то было не так в поведении людей, но занятому своими мыслями Андрею было не до них.
На спуске к реке конь заупрямился, встал на дыбы, не хотел спускаться на лед. Но Андрей подбодрил его, похлопал коня рукой по шее, и тот поверил хозяину, вышел на лед, и снова попытался остановиться, однако шпоры сделали свое дело. С берега что-то кричали. Различались отдельные слова. Андрей понимал, что его предупреждают об опасности. Благоразумие требовало: вернись. Гордость же требовала двигаться вперед!
— Проскачу, — твердил сам себе Андрей, понимая, что рискует, но ни на секунду не сомневаясь в своих словах, веря в удачу, в победу, в свою звезду, во все то, что всегда заставляло его двигаться вперед и побеждать.
Когда конь вынес его на середину реки, Андрей окончательно понял, что совершил роковую ошибку, но было поздно. Впереди показалась трещина. Один край льдины приподнялся, раздался звук, похожий на выстрел из пушки, и лед под конем пришел в движение. Может быть, спрыгни он сейчас с коня, и отправься назад пешком, а, может быть и ползком, выжил бы. Но были вещи, которые Андрей не мог сделать ни при каких обстоятельствах. Он остался в седле.
С берега было видно, что всадник пытается объехать неожиданно возникший ледяной затор. Но куда там! Еще мгновение, и конь вместе с всадником исчезают в пучине. Тяжелая одежда, сабля, сапоги со шпорами не оставили ему никаких шансов на спасение.
