Итог выступлениям подвел Алексей Федорович. Он не дал разгореться дискуссиям, сказав, что в нынешних обстоятельствах они абсолютно бесплодны. Но оба докладчика, каждый по-своему, правы. С одной стороны, Россия действительно перестала быть идеологическим противником Запада. В новых реалиях она должна заново встроиться в систему международных отношений, что сделать совсем непросто. Непросто, в первую очередь потому, что волку очень трудно рядиться в овечью шкуру. Я думаю, что весь мир хорошо понимает: волк никогда не станет овцой. И мы сегодня меняем роль вожака своей социалистической стаи на роль члена совсем не овечьей, а скорее другой волчьей стаи, где вожаком давно уже стали США.
За последние несколько лет наша страна полностью потеряла буферную зону, созданную в результате второй мировой войны. Все страны бывшего социалистического лагеря потянулись в другую стаю. И то, что мы называем СНГ, тоже временно. Многие из входящих в это объединение стран потянутся туда же. Смоленск снова, уже в который раз, стал пограничным городом.
Недавно в нашу страну вернулся известный журналист-международник Александр Бовин. Последние пять лет он провел на дипломатической работе. Был послом сперва СССР, а потом России в Израиле. Он, не стесняясь, пишет о низкой компетенции руководства нынешнего министерства иностранных дел. Полностью заброшена дипломатическая работа с бывшими социалистическими странами и не начата работа с новыми самостоятельными субъектами международного права, пока членами СНГ, такими как Украина, Молдавия, Грузия и другими.
При этом Козырев говорит:
— А что такое МИД? Это я и пара самолетов.
Такое вот отношение министра к своему министерству. Невольно хочется сказать: каков поп, таков и приход. Трудно надеяться, что остальные намного лучше.
Теперь о другом. Только что с этой трибуны звучали слова о стремлении людей и животных к доминированию над себе подобными. У человека гораздо больше возможностей проявить свои способности, чем у наших лесных сородичей. Человек может быть первым в спорте, в искусствах, в науках, в своей профессии. И отстаивать свое первенство победителям приходится практически всю жизнь. Или уступать его. В этом смысле политики ничем не отличаются от, скажем, футболистов. Сидя на трибунах, мы можем радоваться красивой передаче или сопереживать пропущенному вратарем мячу.
Ошибки во внутренней и внешней политике, в управлении хозяйственной деятельностью страны совсем не так заметны, как у футболистов, да и бьют они не по воротам, а прямо или косвенно по каждому из нас вместе или по отдельности. Когда как. Но бьют основательно. Их усилиями страна быстро, очень быстро теряет накопленное: науку, образование, медицину, промышленность, наконец, армию. Идет деиндустриализация страны.
Опыт последних столетий говорит о том, что в нашей стране, как бы ни назывался ее лидер, он все равно становится царем, монархом, притом абсолютным. Вокруг него быстро формируется весьма плотный ближний круг, который часто подталкивает своего лидера к сумасбродствам, но готов, не жалея сил, оправдывать их в глазах общества. Они никогда не скажут: «Акелла промахнулся!»
В их интересах как можно дольше поддерживать его власть, иначе они сами останутся без нее. Вот для того, чтобы лидер не стал абсолютным монархом, и придумана демократия, основа которой — независимость законодательной и исполнительной властей, суда и прессы. А еще сменяемость власти. Этим у нас пока и не пахнет. Так у нас будет и впредь до тех пор, пока в стране не созреет то, что называется гражданским обществом, а этого еще ждать и ждать.
В его словах было много горькой правды: потому и государству сегодня не до нас. Не до науки и не до промышленности. Государство перестало играть роль заинтересованного заказчика. Его нынешняя задача состоит в том, чтобы создать в стране рыночные отношения, от которых оно убегало последние семьдесят лет. Когда-нибудь, наверное, это произойдет, но нам до этого не дожить. Власть упустила момент, когда можно было начать с булочных и парикмахерских, вырастить средний класс и постепенно провести приватизацию промышленности. Теперь все мы оказались во власти дикого капитализма. Такого же, каким он был лет сто, сто пятьдесят назад на диком западе США.
Теперь остается только надеяться и ждать. Надеяться на то, что мы больше никогда не вернемся к торжеству единственно верных идей и учений, на то, что протест, который гнездится в каждом из нас, не превратится в бунт кровавый, беспощадный и бессмысленный. Надеяться надо и на то, что распродажа достижений советской власти и природных богатств страны не обнулит запасы, оставит что-нибудь потомкам. И ждать, ждать, когда в стране сформируется гражданское общество с его механизмами сдержек и противовесов, которое не станет мириться с самовластьем. Помните, Пушкин писал:
…Россия вспрянет ото сна,
и на обломках самовластья
напишут наши имена!
— А сколько ждать? — выкрикнул кто-то из зала.
