Тот день, когда ожидался приход Виктора, начался для Алексея Федоровича с визита доктора, такого же пожилого, как и он сам. Доктор уже давно вышел на пенсию, но продолжал пользовать своих старых пациентов. С доктором Алексей Федорович был знаком уже лет сорок, привык к нему и доверял ему больше, чем любым медицинским светилам. На то у него были основания. Именно его советам, считал Алексей Федорович, он обязан своим здоровьем. Естественно, за много лет познакомились и семьями. Впрочем, это справедливо только по отношению к семье самого Алексея Федоровича, состоящей из двух человек: его самого и жены. Семья же доктора была столь обширна, что запомнить имена всех ее членов Алексею Федоровичу никак не удавалось. Реально, он знал лично только жену и одну из внучек доктора.
У доктора был лишь один недостаток. Он требовал неукоснительного выполнения всех его предписаний. В качестве напоминания об этом над рабочим столом Алексея Федоровича висел в рамочке детский рисунок. На нем был изображен доктор Айболит и пытающийся убежать от него зайчик. Под рисунком была подпись: доктора надо слушаться!
Алексею Федоровичу был предписан постельный режим. На этот раз выполнить указание врача было нетрудно: физическая слабость удерживала в постели лучше любых слов. Впрочем, доктор не заставил себя ждать. В девять утра он уже подошел к постели больного и пробыл здесь дольше обычного. Уходя же сказал, что скоро появится снова, но не уточнил когда.
Доктор ушел, а Алексей Федорович сразу же повел себя, как зайчик на детском рисунке: начал одеваться. Не хотел он, чтобы сослуживцы видели его в беспомощном состоянии. Одеваться на сей раз оказалось как-то особенно трудно. К концу этой когда-то несложной процедуры Алексей Федорович вымотался так, будто кросс пробежал. Но когда, наконец, он уселся в кресло, почувствовал себя лучше. Как раз в это время пришел Виктор и увидел сидящего в кресле Алексея Федоровича, слегка похудевшего, но одетого так, как его привыкли видеть на работе. Рядом стояло точно такое же кресло, на которое Виктору указал хозяин: «Садитесь, Виктор. Уж сколько лет вместе работаем, а говорим только о работе. Других тем для нас, вроде бы, и не существует. Это я виноват. Всегда думал только о будущем. И всех вокруг приучил вспоминать о настоящем только для того, чтобы, отталкиваясь от него, устремиться в будущее. А вы, Виктор, хоть иногда вспоминаете о прошлом?»
Безобидный, ни к чему не обязывающий вопрос не требовал серьезного ответа. Можно было просто глубокомысленно кивнуть головой или улыбнуться в ответ. Но для Виктора, которого прошлое никогда не отпускало от себя, этот вопрос звучал совсем по-другому. И он рассказал Алексей Федоровичу и об ужасной грозе, которую ему довелось пережить на Бородинском поле в детстве, и об Андрее, своем далеком предке, память которого оказалась доступна ему после этого. И не только Андрея, а всех его и своих родственников по мужской линии, начиная от собственного отца и кончая далекими предками уже непонятно в каком поколении.
Алексей Федорович слушал Виктора с нарастающим интересом: «И вы все эти годы таили в себе такое сокровище! — воскликнул он, кода Виктор закончил свой сбивчивый рассказ. — Вы же уникум, загадка для науки, вас надо изучать! Молния разбудила в вас наследственную память! Будь я хоть чуточку моложе, сам бы с удовольствием занялся таким феноменом».
Многое Алексей Федорович понял без объяснений, ему хотелось еще поговорить на эту тему. Ему трудно было поверить, что рядом с ним столько лет проработал человек с таким редким, а возможно, и уникальным даром наследственной памяти! Какие возможности открывает этот дар перед наукой! С одной стороны, интересен для исследования сам феномен наследственной памяти. А с другой, это же прекрасный инструмент для изучения прошлого. А если бы удалось развивать такие способности, то можно было бы по-другому решать и вопросы образования!
Разговор пришлось прервать на самом интересном месте. Жена сказала, что доктор хочет сегодня зайти еще раз. Зачем? Впрочем, это было Алексею Федоровичу сейчас совсем не интересно. Мысли о наследственной памяти целиком завладели им. Надо было снова укладываться в постель. Раздеваться было трудно, но увлеченный своими мыслями Алексей Федорович на сей раз не обратил на это внимания.
Алексей Федорович любил повторять, что если считать возможным хотя бы элемент невозможного, то возможности, которые перед вами при этом откроются, будут поистине безграничными. Сейчас такой элемент невозможного вновь, уже в который раз в его жизни, предстал перед ним во всей своей красе. Его мозг привычно начал перебирать варианты. Теперь он будет делать это до тех пор, пока не найдет что-то реальное, пригодное для осуществления. Он будет делать это непрерывно, днем и ночью параллельно с любой другой работой, параллельно с другими подобными задачами, запущенными ранее. Мозг будет сам, независимо от хозяина, выбирать приоритеты в решении поставленных перед ним задач, а потом предложит решения.
