Глубоко погрузившись в свои мысли, Алексей Федорович не сразу заметил вошедшего в комнату доктора, но увидев, обратил внимание на его слегка растерянный вид, что, вопреки своим правилам, тот был без халата и с портфелем в руках. Мозг моментально просчитал варианты и подсказал своему хозяину вопрос: «Доктор, вы принесли шампанское?»
Вместо ответа доктор присел на стул около кровати, открыл портфель и поставил на тумбочку бутылку шампанского и два стакана:
— Простите, — сказал он, — бокалы в портфель было класть неудобно, а вашу жену я беспокоить не стал.
Доктор наполнил стаканы и подал один из них больному. Они чокнулись, глядя друг другу в глаза, и начали пить исходящий пузырьками напиток.
Выпив до дна свой стакан, доктор спросил:
— Скажите, Алексей Федорович, а как вы догадались, что я пришел с шампанским?
— О, это было несложно. Вы помните, когда я заболел и понял, что на этот раз мне не выкрутиться, то попросил вас предупредить меня за разумное время о том, что конец близок. При этом я знал, что на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, когда чахотка косила всех подряд, в медицинских кругах распространился обычай предупреждать коллег о неминуемом, приходя к ним с бутылкой шампанского.
Доктор убрал стаканы и пустую бутылку в портфель, пожал руку пациенту и вышел из комнаты.
Шампанское приятно туманило голову, но еще более кружили ее мысли о будущем устройстве человеческой жизни. И все в них выходило складно, красиво и гармонично. Удивляло только одно: почему такая гармония наступила только сейчас.
В комнату заглянула жена, увидела, что муж спит и погасила свет.
А на следующее утро она позвонила в отдел, и сказала, что Алексея Федоровича не стало.
На похороны собралось много народа, но прошли они тихо, без громких речей. Собравшиеся молча прощались с ветераном.
Алексей Федорович был прав. Институт с момента своего создания был ориентирован на выполнение заказов промышленности. Нет промышленности, нет и заказов, а значит, нет и денег. Тем, кто еще оставался в институте, все же продолжали платить зарплату. Бывало, что она всего лишь в несколько раз превышала стоимость проездного билета на городской транспорт.
Институт начал терять кадры уже давно, с самого начала перестройки. Первыми институт начали покидать молодые специалисты. Ребята с хорошим математическим образованием шли на работу в кооперативы и банки, суля им процветание. Становились они бухгалтерами и экономистами в новых фирмах, преимущественно специализирующихся на торговле. Начинало процветать и отверточное производство, ориентированное на низкоквалифицированную рабочую силу, но иногда там требовались и инженеры. Многочисленные бывшие советские НИИ быстро теряли молодые кадры, а с ними и перспективу развития.
Люди постарше, с опытом работы, были менее склонны изменять своей профессии. Некоторые из них, особенно те, кто владел иностранными языками, искали и, зачастую, находили работу за рубежом.
Старшее же поколение и вовсе не спешило покидать родные стены. Кто-то отдал институту годы, десятилетия, а кто-то и всю жизнь. А, собственно, куда теперь было идти? На такое же предприятие на другом конце города? Но там такая же ситуация, как и здесь. Идти в торговлю, в кооперативы, в банки, уехать за границу? Все это легко сказать, а может быть, и сделать, когда тебе восемнадцать, двадцать, наконец, тридцать лет, когда ты никому ничего не должен. А если надо кормить семью? Люди продолжали ходить на работу и что-то делать, но это уже ничего не могло изменить.
Но смерть Алексей Федоровича послужила спусковым механизмом: исход из института стал тотальным и, до некоторой степени, даже демонстративным. Большая группа специалистов, занимавшаяся под руководством Алексея Федоровича разработками боевых роботов, заявила об отъезде в Китай. До конца 1996 года они надеялись сначала на государственные заказы, потом на зарубежные. Надежды не оправдались. Ждать больше было нечего, и люди приняли для себя решение. Звали с собой и Виктора, но он отказался, сам до конца не понимая, почему это сделал.
Как раз в это время в его собственной жизни начали происходить большие перемены. Два года назад уехал в Австралию Алексей, сын Виктора. По настоянию родителей, которое в целом совпадало с его желаниями, он поступил на физический факультет МГУ и почти сразу увлекся геофизикой. Вместе с двумя сокурсниками под руководством одного из профессоров университета он на протяжении почти всех студенческих лет совершенствовал прибор для поиска подпочвенных вод в засушливых районах. Участвовали в нескольких экспедициях. Ближе к концу учебы ребята попытались заинтересовать своей разработкой ряд отечественных предприятий, но куда там! Никакого интереса они не проявили. Зато разработкой заинтересовались в Китае, Иране, Израиле и в Австралии.
