Мы добрались до вершины перевала и остановились. Я тут же набросился на Чарли, выговаривая ему за тучи поднимаемой им пыли, слишком быструю езду и десяток других огрехов — на самом деле все было не так уж страшно, но я находился просто в скверном настроении. Потом я отошел в сторону, уселся на камень на склоне горы и обвел взглядом местность. Я просто не поверил своим глазам. Красота совершенно неописуемая!
Я увидел, как дорога, по которой мы ехали, петляет по дну долины и зигзагом поднимается на гору вдали. Я закрыл глаза и просидел так минут пять, вдыхая горный ветер, дувший мне прямо в лицо. Время от времени я открывал глаза, вновь оглядывал этот великолепный пейзаж, опять закрывал глаза, подставляя лицо ветру, а затем смотрел снова. И при этом неизменно восхищался так же, как и в самый первый раз. От плохого настроения не осталось и следа. Я извинился перед Чарли, и мы вновь тронулись в путь, трясясь по склону горы и долине. Через несколько часов нас обогнали двое на захудалом русском мотоцикле, который, тем не менее, двигался значительно быстрее наших. Затем я поднял глаза и увидел небольшой русский внедорожник с прицепом, перемещавшийся параллельно нам. Как ни странно, он не подпрыгивал и не поднимал за собой облако пыли. И тут до меня дошло: да он же едет по дороге. А я уж и забыл, что они существуют.
Я был уверен, что мы будем ехать по гравию и песку до самого Улан-Батора. Мир тут же вновь засиял красками.
Чарли: Мы прибыли в Улаангом, открытый всем ветрам городишко с несколькими тысячами жителей, и остановились у полицейского участка. Халтура на раме Клаудио еще держалась, но все равно требовалась сварка. Мы уже знали, что большинство монголов имеют привычку поначалу общаться с совершенно непроницаемыми лицами. И этот раз тоже не стал исключением. Не знаю, насколько они нас поняли, но, кажется, на языке жестов все-таки удалось объяснить им, что нам нужно. Неожиданно один из них выступил вперед, запрыгнул на мотоцикл и знаком велел нам следовать за ним. Он привел нас в мастерскую на перекрестке двух пыльных улиц. Сварочный аппарат был весь помят, покрыт ржавчиной и издавал тревожный гул, однако выбирать не приходилось.
— Рискнем? — спросил я.
— Конечно. Он же сварщик, разве нет? — отозвался Юэн. — У него есть сварочные пруты и маска.
Переодеваясь на ходу в поношенный халат, сварщик разглядывал мотоцикл Клаудио, а я снова связался по телефону с Говардом. Наше появление привлекло толпу местных — все хотели посмотреть на мотоциклы и узнать, что происходит.
— Не давайте ему ничего делать, пока я не поговорю с Говардом! — прокричал я через всеобщую свалку.
Я опасался, что сварка в неправильном месте принесет еще больше вреда и без того поврежденному мотоциклу. Но сварщика было уже не остановить. Он определил поломку и нацепил темные очки с большими стеклами — вроде тех, что бесплатно раздают на заправочных станциях. Я только еще услышал в трубке голос Говарда, а сварщик уже собрался приступить к работе.
— Стоп! — закричал я. Но было слишком поздно. Сварщик уже коснулся мотоцикла — как раз когда Говард велел сначала убедиться, что аккумулятор отключен.
— Ничего страшного, — сказал я. — Он едва начал ремонт. Говард говорит, нужно отключить аккумулятор. — Мы отсоединили положительную клемму, и сварщик принялся за работу.
— Класс! — изрек я, когда он закончил. Монгол замечательно справился с работой. — Ну ты даешь! Потрясно! Ты просто спец. — Располагая минимумом инструментов, он ухитрился приварить стержень вдоль разлома и скрепить его второй металлической полоской. Рама была в порядке.
— Сколько хочешь за работу? — спросил я сварщика.
Он лишь пожал плечами и улыбнулся.
— Чарли, дай ему пять баксов, — сказал Юэн. — Он честно их заработал. я решил испытать мотоцикл на небольшом участке грязи около пустых контейнеров. С рамой-то все было в порядке, однако в процессе сварки оказалась повреждена противоблокировочная тормозная система. Тормоза работали, но едва-едва. На этом мотоцикле уже было невозможно перебираться через горные перевалы. Ведь мы пользовались тормозами не только для того, чтобы снижать скорость и останавливаться, но и чтобы объезжать все эти колдобины на дорогах. Я снова взялся за телефон.
— Блин! — ругнулся я, поговорив с Говардом. — Он сказал, что надо было отсоединить обе клеммы.
Плохо дело! Мы застряли посреди Монголии, примерно в полутора тысячах километров от Улан-Батора, и на троих у нас лишь два исправных мотоцикла. Ничего другого не оставалось, кроме как разобрать мотоцикл и посмотреть, нельзя ли починить его самостоятельно. Мы до ночи проковырялись с тормозами, однако толку не было.