— Чародейка Махира? — Эзра презрительно обнажил клыки. — Ни за что! После её колдовства у людей в лучшем случае отрастает третье ухо, шестой палец или вообще два языка. Единственное, что она умеет делать без ошибок, это пугать честных граждан жутким видом. Только зря потратим время на её поиски.
Третье ухо и два языка в лучшем случае? Нет, Елена не готова рискнуть.
— Тогда это всё, — ответила госпожа Хатун. — До свидания.
— Можно ещё вопрос?
— Последний.
— Какая награда полагается за выдающиеся заслуги перед халифатом?
— Любая на выбор.
— Отлично! — Эзра хлопнул в ладоши и потёр ими. — Вполне вероятно, Лена сумеет оказать приказу заметную помощь в поисках красавицы Лейлы. Она последняя, кто видел говоруна Султана живым. С её сведениями и моей интуицией мы дожмём… того, о ком я не должен заикаться, и вернём принцессу домой.
Лицо женщины пошло красными пятнами, но она сдержала порыв праведного гнева и спокойно ответила:
— Решено. Найдите принцессу раньше аз-Масиба, и я устрою так, что Департамент Чар забудет об очереди.
Порывшись в ящике стола, заместитель главы Сыскного приказа вынула на свет тоненький золотой браслет с одной-единственной перламутровой бусиной голубого цвета и постучала им по чёрному камню столешницы. Бусина тут же вспыхнула искрами, закружившими вокруг неё роем чудесных светлячков. Магия в браслете не была иремской, я её не почувствовала, тем не менее, это настоящее волшебство. Так по-настоящему и так близко!
— Возьми его. Отныне ты, Елена аль-Исаакова, принята в штат Сыскного приказа на правах временного сотрудника — помощницы Эзраима аль-Хазми.
— Постараюсь оправдать доверие, — благодарно кивнула.
Как только хитрая застёжка прочно закрепила драгоценный ободок на моём запястье, искры потухли. Понятно теперь, что означают браслеты на руках жителей Кадингира — они их пропуски, значки, кредитки и иные документы.
— Вы умеете мыслить в правильном направлении, почтенная, — прижав скрещенные руки к груди, Эзра коротко поклонился, затем ухватил меня за руку и потянул к выходу.
— Заранее предупреждаю тебя, Эзраим, — напоследок окликнула госпожа Хатун. — Если ар-Хан пожалуется на неправомерные действия с твоей стороны, о браслете сыщика можешь забыть.
— Не пожалуется, обещаю!
После светлого кабинета к полумраку коридора пришлось привыкать, но дышалось здесь легче. Не физически, морально. Авторитет начальницы Сыскного приказа подавлял на подсознательном уровне. Очень не простая она дама.
Прежде чем покинуть здание, мы посетили канцелярию. Здесь Эзра запросил официальное разрешение на визит во дворец халифа Мунтасира с привилегиями осмотра личных комнат принцессы и допроса возможных свидетелей. Столь серьёзную бумагу в обычных обстоятельствах не получить, но похищение принцессы дело чрезвычайной важности, поэтому госпожа Хатун распорядилась не препятствовать сыщикам приказа… кем бы они ни были.
— Как-то же Лейлу выманили, — Эзра объяснил своё желание посетить дворец. — Думаю, у ар-Хана был сообщник на месте.
Яркие лучи солнца заливали улицу ослепительным светом, раскаляя воздух до немыслимых температур. В теплых джинсах я сопрела уже в первую минуту, голову напекло и того раньше. Надо будет что-нибудь сообразить с головным убором, раз уж возвращение домой затягивается на некоторое время. Пить хотелось нестерпимо. И есть тоже. Со вчерашнего дня во рту ни крошки, а у Эзры и того дольше. Оказывается, узники иремских кувшинов коротают заточение впроголодь.
Мой теперь уже напарник пообещал отвести «оголодавшую дочь Адама» в лучшую чайхану Кадингира, по счастливому стечению обстоятельств принадлежащую Иеремии аль-Фату, гулю из рода Ратташ — брату отца сына давно покойной сестры тоже покойной матери Эзры. Минуты три я пыталась разобраться в степени их родства и пришла к выводу, что это седьмая вода на киселе. Тем не менее, Эзра заверил, что нас встретят как родных и накормят совершенно бесплатно.
За время, проведённое нами в приказе, площадь перед зданием успела наполниться народом. Молодёжь устроила танцы под бой барабанов и увлекала досужих горожан в водоворот торжества, посвящённого грядущему празднику солнцеворота. Они ничего не знали о постигшей страну трагедии. По определённым причинам халиф и его советники не стали афишировать пропажу принцессы Лейлы.
С телег, запряженных тощими осликами, продавали свежие фрукты — апельсины и ананасы. Мне хватило одного взгляда на сочные плоды, чтобы жажда обрушилась с небывалой прежде силой. Эзра признался, что с деньгами у него неважно и попросил потерпеть до чайханы. Она недалеко, всего в трёх переулках на север.
В глазах поплыло, по телу разлилась неприличная слабость. Чтобы не рухнуть без сил, я вцепилась в руку Эзры, будто любовница. Пускай он гуль и мать отца его отца лопала человечину за милую душу, он единственный во всём Мирхаане, кому есть до меня дело.
— Как же здесь жарко. Кто додумался построить город в аду?
