— Погоди, — остановила его порыв. — Давай не будем спешить. Надо бы снова поразмыслить над значением синей дыми. Думается мне, здесь не всё так однозначно.
— Ай, неуверенная дочь Адама, мы итак упустили лучшую половину дня! Знаешь, сколько мест за это время мог успеть проверить аз-Масиб?
— Откуда бы?
— Вот именно! Нельзя расслабляться. Живо снимай костюм мужеложца, мы идём в монастырь!
Пока он строил очередной план, я скинула кафтан и толстую жилетку под ним, призванную лишить девичье тело талии и груди, с головы сорвала тюрбан. Стало гораздо лучше. Послужившие делом вещи аккуратно свернула и сложила в торбу к остальным. Эзра милостиво разрешил выбрать подходящие шмотки из гардероба сестры, чем я и воспользовалась, так что отныне вопрос одежды можно снять с повестки дня.
Если поначалу я пыталась запомнить дорогу или хотя бы крупные ориентиры на местности, то теперь просто шла за гулем по кривым улицам. Кадингир невероятно огромен. Настоящий мегаполис своего времени, в котором без карты или грамотного провожатого новичку вроде меня нечего делать.
В той части города, куда мы вышли, народу заметно поубавилось. Шумные яркие площади остались позади, дома утратили индивидуальность и теперь сливались в сплошные шеренги бело-голубого окраса. Далеко впереди показалась защитная стена.
— Напомни-ка, что делал ар-Хан в Общине Синих монахов?
— Скрывался. Дело было на заре его преступной карьеры, когда он ещё не умел заметать следы. Поговаривают, настоятель взял за помощь половину наворованного золота из банка в Сангаре и картину «Купание верблюда», но я в это не верю. Ар-Хан слишком жаден, чтобы делиться. Хотя… ар-Зафар пройдоха ему под стать и за бесплатно даже пальцем не шевельнёт.
Однако интересные в Мирхаане люди проживают!
— Так они с настоятелем даже не друзья? — я ухватила гуля за локоть, вынудив остановиться. — Нет, Эзра, так не пойдёт, — заявила тоном адвоката. Защищать ар-Хана не собираюсь, но и повторения истории с Братишей нам не нужно. — Почему ты уверен, что принцесса в Общине?
— Есть причина…
— Если снова скажешь о чутье сыщика, с места не сдвинусь.
— Не скажу, раз не хочешь.
— Эзра!
— Ай, у меня есть доказательство! Вот, — из внутреннего кармана безрукавки он вынул сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его мне. — Это официальный документ, подписанный именем Искандера ар-Хана и заверенный официальной печатью Кайсери, его рода. Согласно содержимому, несколько дней назад ар-Хан передал в дар Общине кругленькую сумму. Улавливаешь смысл?
— Не особо.
— Да это же взятка! Взятка ар-Зафару за сокрытие принцессы Лейлы в его монастыре!
Удивление в моих глазах сменилось откровенным скепсисом. Конечно, зачем же ещё жертвуют деньги монастырю?
— Ты сказал «в монастыре»?
— Сказал, — Эзра кивнул с подкупающей улыбкой. — Не переживай, он совсем маленький, управимся быстро.
С чего ни возьмись, я вдруг почувствовала себя доверчивой дурёхой, попавшейся на откровенные манипуляции прожжённого пройдохи. Эзра аль-Хазми вовсе не тот простоватый паренёк, каким мастерски прикидывается. На вид чуть постарше меня, но он не человек, а гуль. Вдруг, ему уже стукнул полтинник?
С подозрением заглянула в его хитрые жёлтые глаза:
— Зачем ты упомянул про размер монастыря?
— Дело в том, что настоятель Общины на дух не переносит гулей, — Эзра начал издалека. — Согласно собранному на Аббаса ар-Зафара досье, в детстве его покусал один старовер из наших, и это, сама понимаешь, исключает моё прямое участие в допросе. А так как ты вести допросы не умеешь, но умеешь проводить обыски…
— Стоп, ничего я не умею!
— Хочешь сказать, в «Ифрите» ты просто так прогуливалась?
— Слушай, Эзра, давай без шуток. Делай как хочешь, но в монастырь я одна не сунусь.
— Ай, тебе не о чем волноваться, у меня возникла гениальная идея!
После слов «не о чем волноваться», произнесённых с такой бесшабашной лёгкостью, впору кричать «Караул!», а после слов «гениальная идея» — бежать так, будто за тобой гонятся лимийцы. Однако я не сделала ни первого, ни второго, о чём, скорее всего, ещё пожалею.
— Если ты всё равно не планируешь допрашивать ар-Зафара и вообще попадаться ему на глаза, что тебе мешает самому провести обыск?
— Я бы хотел пойти, честное слово, — искренне признался Эзра. — Но…
— Что но?
— Кошачий лютик.
— Можно чуть подробнее? Эзра, я из другого мира и понятия не имею, о чём ты толкуешь.
— Ай, верное замечание, иноземная дочь Адама. Кошачий лютик — это белые, неказистые с виду цветы. Они источают аромат, способный вызвать отрешение и кратковременную потерю памяти у гулей. Давным-давно мудрецы и ботаники халифа Салима, тени Бога на земле, великого владыки земель Мирхаанских, да будет благословен он в жизни вечной, вывели их, чтобы насадить ими кладбища и тем самым уберечь могилы от разграбления. Но с тех пор как нашему роду позволили открыто жить среди людей, кошачий лютик повсеместно вывели из общественных посадок. — Эзра сморщил нос и добавил: — Только общественных. На частной территории можно выращивать всё что угодно.
