Энн собрала в кулак всю свою волю, чтобы не плюнуть в лицо графу. Проблеяв какие-то приветствия, она покраснела и потупилась. Впрочем, Шталь даже не обратил внимания на девушку. Кажется, он за человека-то ее особенно не считал.
Тем временем с флайеров начала спускаться свита Шталя: многочисленная охрана, которая даже не думала прятать оружие, несмотря на грозные взгляды бароновых солдат, какие-то пажи, герольды, механикеры и прочий «подсобный инструмент» феодала. Благо, Энн решила покинуть место встречи и, сославшись на плохое самочувствие, вернулась в комнату, вопреки всем возможным протоколам. Я не мог не последовать за ней, чему был даже рад — видеть гостей я желал как можно меньше.
Впрочем, долго отсиживаться ей никто бы не позволил.По правилам гостеприимства, лорд Манфред обязан был накормить Шталей и всю их многочисленную охрану. Немедленно к работе на кухне были привлечены все свободные ресурсы, благо, на меня сердитый взор барона не попал. Чтобы ее не нашли в комнате, Энн пожелала уединиться на башне в восточной части замка. Будто забыв, что на ней платье в несколько сотен монет, он уселась на лафет зенитного орудия, закрыла лицо ладонями и громко вздохнула, тут же она заметив, что я последовал за ней.
— Я же просила — я хочу побыть одна!
— Я не могу тебя оставить ни на минуту — это приказ барона, и ничего с ним…
— Я! ПРОСИЛА!
— Энн, — решив не строить из себя придворную сволочь, я сел рядом с девушкой так, что наши плечи соприкоснулись — я чувствовал ее тепло. — Пойми, это моя работа. А здесь опасно. Тут может быть кто угодно…
— В этом замке везде может быть кто угодно! — в голосе Энн появился характерный надрыв. Казалось, еще мгновение — и на лице ее появятся слезы. — Мною же торговали практически, как машиной какой-то. Или картошкой, мать его…
— Ты племянница лорда. Практически дочь. Неужели тебя этому не научили в твои-то годы? Многие к этому возрасту уже армиями командовали…
— На кой черт мне эти армии⁈ Я хочу…
Я ждал. Я видел подобное слишком много раз. Слишком много раз девушки сидели рядом со мной вот так и выговаривались. Почему-то хмурый наемник с не самым приятным характером вызывал у них доверие. Слишком хорошим слушателем я был. Поддержать, что-то подсказать, просто побыть рядом — лучшего применения девушки для меня не видели. Впрочем, и этого могло быть вполне достаточно.
— Дядя Вернер меня не мучил этим. У него так хорошо все было. Делаешь, что хочешь. Хочешь — играешь, хочешь — учишься, хочешь — гуляешь. Жаль, что это лишь «было»…
— Все мы делаем порой не то, что хотим, — в такие моменты мне всегда хотелось выпить чего-нибудь крепкого. Увы, крепкого под рукой я не имел, да и пить я не мог. — Я бы с куда большим удовольствием сейчас оказался в лесу у костра.
При этих словах невольно вспомнился неудачник-контрабандист. Меня передернуло.
— Или на ферме возиться с грибами там или чем-нибудь еще. Но я здесь, охраняю тебя. И никто, поверь, никто не гарантирует ни тебе, ни мне, что завтра на нас не нападут, как тогда… на мосту.
— Не говори об этом, — поморщилась Энн и внезапно положила голову на мое плечо. Я неловко постарался сдвинуться в сторону. — Я просто хочу думать, что это страшный сон… Всего лишь…
Внезапно на лестнице, ведущей на башню, раздались шаги. Я резко подскочил, больно ударив Энн плечом по голове. Она назвала меня «тупым бараном», но с места не сдвинулась. Ладонь моя немедленно оказалась на рукояти револьвера, но опасности внезапный гость не представлял — это был гвардеец барона, заметивший движение на башне, где никого не должно было быть. Заметив Энн, он коротко извинился и сказал, что господин Манфред хотел меня видеть и что скоро начнется трапеза.
Я мягко предложил Энн спуститься в зал приемов, проследил, чтобы она его достигла, после чего поспешил в кабинет к барону.
— Я не привык, что наемник заставляет меня ждать.
С трудом удержавшись от грубого ответа, я проблеял что-то про «защиту племянницы» и спросил, зачем меня хотели видеть.
— По поводу твоих слов о побеге из Серых холмов.
— Слушаю, — я напрягся. Ничего хорошего подобное начало разговора не предвещало.
— Черта с ушами ты слушаешь, не перебивай! — на лице барона проступили вены, а сам он покраснел. Судя по всему, приезд войска Шталей уничтожил последние остатки его спокойствия. — Вот, смотри!
Он выложил на стол две гильзы от крупнокалиберного ружья. Одну из них я узнал — именно ее я и отдал Айзенэрцу пару дней назад. А вот вторая…
— Вторую мои люди нашли на месте нападения на Энн. Ее, списанное оружие из моих запасов и еще подсумок таких же шталевских патронов! Я закупаю патроны в Эссване. Они другие. Понимаешь, что это значит?
— Бандиты закупили патроны в Дельте?
— Хоть стреляешь ты и хорошо, но дураком от этого быть не перестаешь, — махнул рукой барон. — Это наверняка проделки этих северо-восточных мразей. Они хотят наш юг. То и выжимают меня из Терции! Запомни, с Энн глаз не спускать. Из замка ее не выпускать. А то шкуру спущу заживо, понял? ДА!
